Чтение онлайн

— У тебя что-то на щеке, сталь-вместо-мозгов.

Элиас с пылающим лицом быстро потёр то место, на которое она смотрела, но его пальцы остались чистыми. Сорен только усмехнулась, крошечная жестокая улыбка, которая говорила о том, что он был слишком доверчив.

Элиас не имел особой привычки ненавидеть членов королевской семьи, но она испытывала его решимость.

— Я хочу это, — внезапно заявила она, указывая подбородком на что-то позади него. — Дай мне посмотреть.

Элиас моргнул, глядя на неё, на его лице медленно появилась безмятежная улыбка. Отражение, похожее на то, которое его мать носила для особо придирчивых клиентов.

— Прошу прощения?

Сорен нахмурилась — выражение, которое каким-то образом делало её ещё красивее, даже когда он был занят тем, что ненавидел её надменный тон.

— Я сказала, хочу посмотреть то кольцо на полке сзади.

Элиас демонстративно хлопнул себя по лбу в знак понимания, одарив её своей самой широкой, самой неискренней улыбкой.

— Ой! Конечно. Я так сожалею о недоразумении, миледи. Просто, видите ли, я не говорю с яростным снобом.

Рот Сорен сложился в идеальную маленькую букву «О», и Элиасу потребовалось мгновение, чтобы смириться со своей надвигающейся смертью.

— Элиас! — рявкнула его мать, её глаза расширились от ужаса.

Но, прежде чем кто-либо успел сделать что-то ещё, Ивонн спасла его, совершив кое-что простое: она расхохоталась.

Кронпринцесса согнулась пополам, уперев руки в колени, её смех раскатился по заснеженным улицам.

— Ты это заслужила, — сказала она Сорен, абсолютно сияя. — Ты полностью заслужила это.

Сорен моргнула раз или два, прежде чем отмахнуться от его матери, пробормотав что-то о том, что всё это было шуткой. Его мать смотрела недоверчиво, но она отвернулась, бросив на него последний взгляд широко раскрытых глаз, оставив Элиаса на удивление не убитым.

Когда он снова повернулся к Сорен, то обнаружил, что она смотрит на него — уже не с яростью, а с любопытством.

— Элиас Лоч. Ты присоединяешься к этому сезону сбора жатвы, верно? Кое-кто из капитанов говорил о тебе.

Он едва осмелился дать ей правдивый ответ, но всё же натянуто кивнул, не зная, радоваться ли тому факту, что она слышала о нём, или умолять её не рассказывать его будущему капитану о его поведении.

Она быстро оглядела его, тихо повторяя его имя себе под нос. Затем, с тем, что, он мог бы поклясться, было намёком на уважение, она сказала:

— Полагаю, увидимся на поле боя, Элиас.

Он едва сумел кивнуть, часть адреналина покинула его конечности.

— И просто чтобы ты знал, — добавила Сорен, обращая на него предательски блестящие глаза, — Ты ещё не видел мою ярость.

Он, и правда, этого не видел. Вплоть до того дня, когда они были вынуждены сойтись в качестве боевых товарищей, оба страдающие, убитые горем и жаждущие мести, он не знал настоящей ярости принцессы Сорен Никс.

В первый же день они чуть не убили друг друга. Не из-за того, что сделал другой, а из-за простого греха, не будучи Джирой или Кайей. За то, что рядом с ними не было боевых товарищей, которых они выбрали для себя.

Это проклятое кольцо. Оно всё ещё было у него, его маленький символ удачи, спрятанный сейчас в рюкзаке. Напоминание о том, что он столкнулся лицом к лицу с принцессой и остался невредимым — во всяком случае, в первый раз. Она отомстила во многих их последующих встречах.

Дверь ванной комнаты с грохотом распахнулась, и Сорен появилась в облаке пара, одетая в то, что, как он догадался, здесь можно было принять за ночную рубашку: шёлковый топ цвета барвинка с рукавами тоньше, чем ремешки на ботинках, и соответствующие брюки, которые, казалось, были обрезаны до середины бедра. То ли это был стиль, то ли она сделала это сама, чтобы попытаться вызвать у него ещё одно возбуждение, он не был уверен… но в любом случае, прокляни его Мортем, это сработало.

— Ты снова морщишься, — вздохнула она.

Длинные ноги в три быстрых шага преодолели расстояние между ними, полотенце перекинуто через плечо, а в руке щетка. Она раздвинула его брови кончиками пальцев, а затем передала ему щетку и села на пол между его ног, прислонившись спиной к кровати, её волосы были в пределах лёгкой досягаемости.

— Полегче, ладно? Они все запутались.

Он тяжело вздохнул, взял прядь её волос и начал расчёсывать, медленно и уверенно, распутывая пальцами упрямые узлы.

— Меня здесь не должно быть.

— Я тоже не должна быть здесь, но мы тут.

Она откинула голову назад, зелёные глаза искали его, на её лице было нехарактерно серьёзное выражение.

— Как твоё плечо?

— Всё в порядке.

Пульсирующее и горящее, как Инфера, но в порядке.

— Ты уверена, что хочешь пройти через это?

Он протянул руку к её лицу, и она рассеянно подала ему кожаную ленту, которую использовала, чтобы убирать волосы назад.

— Коса или конский хвост?

— Ты когда-нибудь видел, чтобы женщина спала с хвостом, Элиас?

Значит, коса. Он принялся за дело, прихватив кожаную ленту зубами, и переплетая пряди её волос вместе.

— И да, — сказала она более спокойно. — Я уверена. Расскажи мне, как твоё плечо, на этот раз безо лжи, осёл.

Элиас стиснул зубы, беззвучно выругавшись.

— Отлично, умница. Ну… немного болезненно. Но пока ничего опасного.

По крайней мере, он на это надеялся. Он старался не смотреть на плечо с той ночи в казарме.

Плечи Сорен не расслабились, но она не стала дальше давить на него. Вместо этого она приподняла одно колено, ещё больше наклонившись к кровати, позволив своей голове наклониться вбок и коснуться его колена.

— Я рада, что ты здесь, — прошептала она, усталость давила на её голос, глубокая усталость, которая сжимала его сердце. — Очень.

Он проглотил ком в горле, быстро провёл рукой по её волосам, а затем опомнился и отдёрнул руку назад.

— Я тоже рад, что я здесь.

Когда этот жест стал таким трудным? Когда прикосновения к ней начали наполнять его экстазом, ужасом и такой острой болью, что это было почти приятно?