Чтение онлайн

– Нам надо поговорить.

– Я не веду бесед с пьяницами, - отмахнулась от него и сделала шаг в сторону, в попытке его обойти.

Давид перехватил меня за руку, развернул к себе спиной и крепко вжал в каменное тело. Наклонился к скуле и низко прохрипел:

– Хочешь сказать, я тебе омерзителен?

Сквозь поры тонкой ткани просачивался лихорадочный мужской жар, опаляя спину. Горячие ладони с запястья переметнулись к талии и легонько сжали ее, комкая платье. Давид провёл кончиком носа по задней поверхности шеи, рассыпая рой мурашек по всему телу, но воли не лишил.

– Прекрати немедленно, - прорычала я так злобно, насколько была способна. Как представлю, что эти руки полчаса назад ласкали другую женщину, так сразу хочется расцарапать ему физиономию и... хорошенько помыться. С мочалкой и хозяйственным мылом!

– Ты не ответила на вопрос..., - продолжал он зарываться лицом в волосы и втягивать аромат духов.

– Омерзителен не то слово! Убери свои лапы от меня!

– Врунишка, - улыбаясь потянул мужчина, - я же слышу, как бьется твоё сердце.

– Так оно от страха заходится! Терпеть не могу пьяниц! Отпусти, ты меня пугаешь, Давид!

Он развернул меня к себе лицом, крепко обхватив плечи. Взгляд искрился безумием, одержимостью. Блуждал по моему лицу, вычерчивая плавные линии от глаз к губам и обратно.

– Отпусти. Сейчас же, - отчеканила я.

– Что если я не могу?
– прохрипел он в ответ, изогнув шёлковую бровь.

– Что значит не можешь?
– возмутилась я.
– Берёшь и расцепляешь пальцы. Синяки оставишь, прекрати так давить!

Он отрицательно качнул головой.

– Если я отпущу тебя сейчас, то попросту сдохну... Дай мне глоток кислорода, - надрывно прошептал он.

Его слова просочились под кожу и заставили сердце сбиться с ритма. Лишь на одно мгновение моя оборона пошла рябью, а потом я взглядом наткнулась на чужую помаду...

– Одной женщины тебе мало, чтобы надышаться? Так надо было не приезжать, а продолжить своё рандеву там, где начал.

Он понимающе хмыкнул и мигом притянул меня к себе. Горячие губы накрыли мои так быстро, что я не успела среагировать и что-либо предпринять. Секунда и Давид уже целует с такой трепетной нежностью, словно не женщины касается, а цветочного лепестка. Аромат его парфюма обволакивает облаком и смешивается с легким запахом коньяка. В его теле напрягается каждая мышца, а руки держат меня крепко-крепко. Горячее дыхание плавит кожу губ, а щетина легонько покалывает подбородок.

Попытка вырваться подавляется слишком быстро и уверенно. Словно он совершенно не пьян. Давид перехватил оба моих запястья одной рукой, а другой обхватил затылок, не позволяя отвернуться. Между тем, невинный поцелуй перестал быть поверхностным. Мужчина, чувствуя, что я в любую секунду могу пойти ва-банк ради свободы, надавил языком на створки моего рта и углубил поцелуй.

Черт побери, но как умопомрачительно он целуется! Остаться безучастной ледышкой невозможно... Противоречивые чувства закручивались в животе. Страсть, желание и трепет с одной стороны. Обида, ревность, разочарование с другой. Ядреный коктейль, справленный мощными толчками мужского сердца.

Давиду тоже не все равно... или во всем виноват алкоголь?

Взяв себя в руки, я протестующе замычала и попыталась вывернуться из захвата. Он сильнее сжал кольцо объятий и досадливо зарычал, когда я в отместку прикусила ему губу. Вместе с утробным рыком по небу прокатился раскат грома и уже в следующую секунду нас накрыла стена дождя. Белёсый шквал налетел моментально и зашуршал, обливая все вокруг. От неожиданности хватка Давида ослабла настолько, что мне удалось отстраниться от него, но улизнуть из объятий не вышло.

Платье моментально впитало влагу и стало тяжелым, липло к телу, обрисовывая все изгибы. Я пыталась пальцами оттянуть ткань, чтобы сквозь светлый хлопок не просвечивались грудь и живот. Паниковала. Обдумывала реакцию Давида. А он...

А он запрокинул голову, подставляя лицо прохладным каплями, и открыто рассмеялся. Мощная грудь сотрясалась, он жмурился и ладонью растирал влагу по волосам. Отсмеявшись, мужчина протяжно вздохнул и вернул взгляд ко мне. Хмельной блеск в глазах смылся дождём, оставив после себя какую-то щемящую нежность.

Мы глядели друг на друга, а между нами искрило. Иначе не назовёшь то безумие, которое творилось в его взгляде и моем животе. Бабочки летают? Нет, там завелось что-то покрупнее и понастырнее.

– Что мне с ней делать?
– обратился мужчина к вселенной, которая ответ послала в виде очередного раската.

– Отпустить, - подсказала ему, подразумевая не разомкнувшиеся объятия. Он странно посмотрел на меня и руку, по-хозяйски умостившуюся на талии, переместил к кисти. Крепко сжал мою ладонь и потянул нас к дому.

Мы промокли, что называется, до ниточки. Скрывшись в холле от стихии, топтались на месте, наблюдая за огромной лужей, растекающейся под нашими ногами.

– Плитка влагу переживает, в вот паркет - нет. Придётся раздеваться здесь, - на полном серьезе сообщил Давид.

– И не подумаю.

– Придётся, Аня. Никуда не денешься.

– Лучше я заработаю тебе на новый паркет.

Давид ухмыльнулся и через голову стянул с себя рубашку. Кинул под ноги и уставился на меня, раздевая взглядом.

– Твоя очередь.

– Я пас. Сегодня ты уже достаточно посмотрел на голых женщин. Не так ли?

– Голых женщин много не бывает, - бесшабашно парировал он, за что был вознагражден самым гневным взглядом, на какой я была способна.

– Я наврала.

– Мм?
– не понял он.

– Наврала, когда сказала, что не встречаюсь с Артемом. Просто побоялась, что ты можешь ему навредить. Но раз ты вздумал распускать руки и губы, то знай, что мое сердце не свободно! Я не желаю, чтобы ко мне прикасался кто-нибудь кроме Темы. Понятно?! Хочешь кого-то пощупать, загляни в Эммануэль. Ну или белобрысую свою вызови!

Высказалась и пошла прочь, оставляя после себя лужи воды на паркете. Да пусть он хоть трижды вздуется! Забежала в комнату и на замок закрыла за собой дверь. Ух, как же я зла на этого бабника!

Убедившись, что погони нет, я скользнула в ванную и дрожащими руками стала стягивать с себя одежду. Продрогла до костей, не заболеть бы. Пока расправлялась с платьем невольно мыслями возвращалась к нашему поцелую. Первому, между прочим. В животе щекотало пёрышком и губы горели. Я все ещё так явственно ощущала его вкус и тепло.