Чтение онлайн

На этой позитивной ноте, он большим пальцем зажал горлышко бутылки и хорошенечко встряхнул. Пена вырвалась с таким напором, что поднялась вверх на полметра точно. Давид едва успел увернуться. А потом он залил весь перед и лобовое стекло бежевой пеной.

– Давай, подержу цветы. Ну же, это весело, - улыбался он.

Во мне гуляли смешанные чувства. Радость, благодарность, неуверенность и смущение. Все-таки это очень дорогой подарок и свою машину я продавала не для того, чтобы получить взамен новую.

– Давид, я не...

Договорить он не дал. Впился в мой рот настойчивым поцелуем, сбивая с мысли. В сторону полетели цветы, покатилась бутылка шампанского. Мужчина углублял поцелуй, делал его все более горячим, страстным. Пока не подхватил под ягодицы и не унёс в дом.

– Неужели...так сложно... принять подарок, - между поцелуями разгневанно рычал он.

– Не сложно... просто... зачем ты так... потратился, - задыхаясь от собственных эмоций, шептала в ответ. Я ласково обхватила его лицо ладонями, останавливая бесконечный поток поцелуев. Подушечки пальцев жалила мужская щетина. Нос дразнил умопомрачительный аромат, который я узнаю из тысячи других. А его глаза... взгляд... отнимал способность мыслить. Я не могла подобрать слов, чтобы даже самой себе описать любовь, которую испытывала к нему. Чистую, бескорыстную, всепрощающую и всепоглощающую, истинную, безусловную. Безумную. Меня захлёстывала эта волна, ревущая внутри. Ей нужен выход через слова, через признание. Чтобы облегчить эту ношу. И я не выдержала... Слёзы кротко блеснули в глазах. Давид нахмурился. Он глядел на меня снизу-вверх и крепко сжимал бедра мощными ладонями. Мы сидели на диване в гостиной. Я - сверху, он, облокотившись на мягкую спинку.

– Аня?
– обеспокоено позвал он.

Я пальцами погладила чёрный завиток волос и лёгким поцелуем коснулась губ, глотая непрошеные слёзы.

– Все хорошо... просто... я... я, кажется, влюбилась...

В его глазах проскользнуло удивление, ликование, радость. Он ладонью проскользнул по скуле к шее и притянул к себе. Этим вечером нам больше не было времени для разговоров. Мы тонули друг в друге, растворялись. Давид ничего так и не сказал в ответ, но все его взгляды, все его поцелуи обладали большей красноречивостью, чем слова. Я ощущала его любовь каждой клеточкой, каждым миллиметром кожи. И с неземным наслаждением упивалась этим. Отдавала ему всю себя без остатка и не понимала: за какие заслуги мне повезло познать это чувство.

Давид

Почему так много мужчин пишут стихи о любви и прославляют ее? Почему так много поют песен? Почему готовы ради женщин совершать подвиги и покорять горы? Почему за единственную готовы воевать и заключать миры?

Потому что женщина, коснувшаяся мужского сердца, получает над ним власть. Всецело. Над телом и разумом.

Как бы банально ни звучало, но за спиной вырастают крылья. Желание видеть и слышать ее, прикасаться и заботиться овладевает рассудком. И вот ты уже не ешь, не спишь, зато отсчитываешь каждую секунду до встречи. Как помешанный.

Пытаюсь работать, но мысли упархивают к нимфе, околдовавшей меня. Я все думал: как такое могло произойти? Когда? И вдруг понял, что ещё тогда в машине, когда держал на руках раненую девушку. Беззащитную и перепуганную. Тогда-то в сердце и попала стрела. А попытки вытащить ее только теребили рану, мучили. Она смогла пробиться к моей чёрствой душе и размягчить ее. Смогла осветить мою тьму.

– Невыносимо, - буркнул себе под нос и Алексей Николаевич, зачитывающий доклад за месяц, испуганно поднял глаза. Немой вопрос поверх оправы очков.

– Оставь отчёт, я позже проверю.

Накинул пиджак и вышел из кабинета.

– Давид Юрьевич, вас сегодня не ждать?
– спохватился секретарь.

– Не ждать и не беспокоить.

– До понедельника!
– услышал, когда створки лифта схлопнулись передо мной.

Понедельник... в понедельник возвращается чета Березовских. Аня ожидаемо выразила желание побыть какое-то время с ними, мол соскучилась. И даже решила ночевать у себя дома! Я воспрепятствовать конечно же не стал, но пока не представляю, как буду засыпать и просыпать без неё. В воскресенье вечеринка в Эммануэль, в субботу она будет на взводе и мы проведём время в казино за приготовлениями. Значит, мне остаётся только пятница и две ночи. Чертовски мало, но нельзя быть эгоистом.

Хотя, кому я рассказываю? Можно! Можно быть эгоистом. Тем более тогда, когда речь идёт о собственном психическом здоровье. Без неё я буду злым, нервным, дёрганным.

Зато, предвкушение дней без неё, отчётливо дало понять чего я на самом деле желаю.

Аню. Безраздельно. Навсегда.

Поэтому с работы я сорвался в ювелирный. Такие предложения следует делать, как положено. Чтобы поводов не было отказаться...

А если откажет?

Тогда украду. Увезу. Но не отдам никому. Она моя и точка.

Выбирал подходящее кольцо долго. Пересмотрел все, что предлагали с бриллиантами. Ездил из магазина в магазин, не согласный на «что попало». И когда идеальное украшение было найдено, я вдруг понял, что не знаю размер. Вот, что значит никогда не покупал ювелирку женщинам. О такой «мелочи» забыл. Благо консультанты были весьма заинтересованы в крупной продаже. Предложили мне несколько вариантов для незаметного замера обхвата вожделенного пальчика. Только все это слишком сложно. Проще найти в ее шкатулке с драгоценностями кольцо, которое она носила на безымянном пальце.

Дабы не тащиться через весь город домой, попросил начальника охраны привезти мне всю коробку. Он, конечно, удивился заданию, но через полтора часа я с необъяснимой радостью вышел из магазина. Крепко сжимая в кулаке, небольшой бархатный футляр. Важный шаг сделан. Рубеж преодолён. Осталось организовать для неё незабываемую атмосферу и задать-таки главный вопрос.

Я в голос усмехнулся.

Как же так случилось, что закоренелый холостяк яростно возжелал жениться?

Аня

– Ты выглядишь сногсшибательно, прекрати без конца трогать волосы, - сквозь ослепительную улыбку проговорил Давид, укладывая горячую ладонь на оголенную поясницу.

Легко сказать.

В казино сотни незнакомых людей, в большей части мужчин. Они волчьими взглядами шарили по моим девочкам, немногим гостьям, заинтересованно скользили по мне. Но самое горячее внимание к моей скромной персоне конечно же доставалось от женщин. Их взгляды были весьма и весьма красноречивы. Молодая пигалица, не варившаяся в их кругах, вдруг пришла под руку с самым желанным холостяком города. Уже этот факт высверливал дыру в моей голове, а когда Давид нежным поцелуем коснулся виска... Неприязнь стала принимать вполне себе материальные черты. Ядовитые стрелы метали накрашенные глаза, не забывая оценивать мой вечерний наряд. Придирчиво.

Возможно, именно из-за этих высокомерно-брезгливых взглядов мне хотелось все время что-то поправлять. Как будто по коже ползли маленькие букашки, задевая лапками нервные окончания. Отсюда этот фантомный зуд, который я пыталась стряхнуть с себя ладонями.

Несмотря на неуверенность, так внезапно свалившуюся на меня из-за горяченного внимания, я прекрасно понимала, что Давид прав. Изумрудный атлас, крест-накрест подбирающий грудь и пикантно оголяющий участок живота, не мог выглядеть плохо. Как и разрез до середины бедра, кокетливо приоткрывающий ногу при ходьбе. Укладка мягкими волнами, естественный макияж без трёх слоев штукатурки, злотые серьги на тоненьких цепочках. Все это выглядело гармонично, живо, привлекательно.