Чтение онлайн

– Да полноте, сеньор. – Беззаботно махнул рукой Мартин. – Вспомните себя в их возрасте. Я в те славные деньки тоже то и дело размахивал шпагой и наводил справедливость по поводу и без. Так уж устроен мир. Молодежь пускает кровь и задирает юбки, старики их за это наказывают. Не тратьте попусту время на нотации, все равно от них никакого проку.

Идальго неодобрительно покосился на толстяка, но спорить не стал. То ли посчитал, что в его словах есть своя циничная правда, то ли вспомнил, что хозяин кабинета по влиятельности и происхождению не уступит его господину.

– Вам, сеньоры, предписывается немедля отправиться в поместье Фаро. Туда же решением господина наместника уже отправлены остальные участники дуэли.

Рафаэль с трудом удержался, чтобы не застонать сквозь зубы. Он, конечно, ожидал от сеньора Флорес какой-нибудь гадости… Но именно гадости, а не изощренного садизма!

Поместье дальнего родственника семьи Флорес стоит на самом отшибе, посреди глухих лесов. Старик Кристобаль, обитающий там столько, сколько Рафаэль себя помнит, прослыл двинутым на морали и приличиях занудой. Говорят, от одного его присутствия в комнате киснет молоко и дохнут мухи.

И им предстоит торчать в этой дыре. Пожалуй, Горацио – славный парень и его компанию можно было бы пережить… Но терпеть рядом это ничтожество Хуана, бездна б сожрала этого мерзавца!

– И как долго мы должны будем пользоваться гостеприимством достойного сеньора Фаро? – Родриго раздраженно дернул себя за встопорщившийся ус.

– До тех пор, пока господин Кристобаль не сочтет нужным сообщить сеньору Веласко, что вверенные его попечению молодые сеньоры достигли взаимопонимания и полностью позабыли былые распри. – Невозмутимо отозвался посланник.

Мартин иронично приподнял бровь. Рафаэль подавился изумленным возгласом. Рядом, наплевав на приличия, грязно выругался Родриго. Кажется, они застрянут в этой дыре надолго.

– Тебе повезло, что сеньор Мартин не обратил внимания на новую рапиру. – Подал голос Родриго, когда они отъехали от замка.

Наверное, глупо было и ждать, что он действительно ничего не сообразит и не заметит. Все последние дни приятель только и делает, что бросает на него полные задумчивой настороженности взгляды. Соврать что-нибудь? Ложь будет слишком явной, а потому – слишком глупой.

И, потом… За минувшие годы у него так и не появилось настоящих друзей. Рафаэль слишком привык держаться от мира и общества на расстоянии вытянутой руки. Но усатый ветеран, наверное, в последние годы был ему чуть ближе прочих. Стоит ли оскорблять эту зыбкую дружбу столь явной демонстрацией недоверия? Тем более глупого, что оставить Родриго в неведении у него не выйдет, как ни вертись.

– Пожалуй. – Неохотно согласился Рафаэль, когда молчать дальше стало невозможно.

– От Алонсо ты такой невнимательности не дождешься.

– Знаю. Скажу, что подарок. – Огрызнулся юноша, машинально коснувшись холодной стали витого эфеса.

– И когда он спросит, кто же этот таинственный обладатель неслыханной щедрости?..

– Скорчу загадочную физиономию.

Родриго негромко хмыкнул. Рафаэль в ответ молча пожал плечами. Скорее всего, юный Флорес решит, что роскошный клинок ему достался от внезапно сменившего гнев на милость отца. Пусть уж лучше так. Откровенничать с Алонсо в его планы точно не входит.

– А затем повторишь то же самое Мартину, когда он, наконец, обратит внимание?

– Точно. И он решит, что рапиру я получил от Алонсо. В конце концов, сын дома Флорес вполне способен швыряться такими деньгами и такими подарками.

– За неимением лучшего, сойдет и так. – Согласился Родриго.

Два всадника едут по дороге, что петляет вдоль обрывистого берега. Где-то внизу ревут, накатываясь на нагромождения камней, морские волны. Купол пронзительно-синего неба тих и безмятежен. Что говорить дальше? Насколько можно открыться… Нет, не так. Нет никаких сомнений: друг его не выдаст. Но хочет ли он показывать кому бы то ни было то незримое, что властно отделило его от прочих людей?

– Я догадываюсь о многом. – тихо произнес Родриго. – Но еще большего не знаю. И знать не хочу. Так что если хочешь держать свои секреты при себе – поверь, я ничуть не возражаю. Скорее уж наоборот. Но… Могу я задать всего один вопрос?

– Конечно.

– Этот клинок… Он… От нее?..

– От кого? – Недоуменно уточнил Рафаэль.

В голове всплыл образ Исс’Ши. Бездна и все твари ее! Вот о том, что он прошлой ночью стал участником и… блюдом на пиршестве ламий, Родриго точно знать незачем! Но откуда он вообще мог узнать? Или он имеет в виду Шерхею?

– От Агонии.

Рафаэль от неожиданности чуть не свалился с коня.

– Шутишь?! С чего Ашмираль делать мне такие подарки?

Родриго, услышав истинное имя Терзающей, вздрогнул. Да и сам оккультист-недоучка внутренне поежился от подступившего беспокойства. Как ни хорохорься, но слова Исс’Ши посеяли в душе что-то тревожное и испуганное. Повелители бездны – не те, с кем хотелось бы иметь дело, будь ты хоть трижды колдун и чародей. И Агония в этом списке – первая.

– Так ты не знаешь?

– Не знаю чего? – Резко спросил Рафаэль.

– Та эльфийка, из свиты Вероломной… Она уверена, что Альвар-Основатель был сыном Агонии.

– Бездна и пять… – Слова застыли в горле.

Как это вообще может быть правдой? Он – прямой потомок самой Ашмираль?!

– Она посоветовала мне держаться от тебя подальше. – Хмуро произнес Родриго.

Кажется, ветеран избегает смотреть ему в глаза.

– Понимаю. – Ровным голосом ответил Рафаэль.

Хотя, наверное, услышать такое не слишком приятно. Как бы он сам поступил, узнай такое о ком-то другом? Вот перед тобой стоит человек, которого ты, как будто, хорошо знаешь… И вдруг на голову сваливается известие, что он ведет родословную от той, чьим именем ни одна мать никогда не станет пугать ребенка. Потому что сама содрогнется от одного его отзвука.

Миг спустя Рафаэль вдруг осознал, что к такому происхождению испытал бы жгучую, ослепляющую зависть.

– Понимаешь, – в голосе Родриго ясно звучит гложущее чувство вины. – Если бы ты пытался как-то отказаться от всего этого, я бы никогда… Но…

– Не нужно. Нет ничего глупее, чем тащить человека на путь, который выбрал для самого себя. Разве что тащиться за кем-то по пути, на который сам бы не ступил никогда и ни за что.

Рафаэль постарался, чтобы голос звучал как можно тверже. Наверное, он и сам верит в то, что говорит.