Чтение онлайн

– Уже недалеко, сеньор.

Целью ночного путешествия оказался укрытый в овраге домик. Негромко щелкнул замок. Девушка спрятала ключ и широким насмешливым жестом предложила войти.

Хибарка встретила головокружительным запахом трав, к которым примешивается что-то неясно-уютное.

– Головокружительное путешествие, Альба. – Не удержался Рафаэль от ироничного комментария.

Во всяком случае, раньше пробираться деревенскими задворками к затерянному в лесу домику в компании прячущейся от строгой бабки миловидной сеньориты ему не доводилось.

– Быстро же тебе вскружило голову, сеньор. Кстати, своего имени ты мне так и не назвал.

– Рафаэль.

Девушка негромко волнующе рассмеялась. В глазах пляшут веселые искры.

– Ну и что скажешь, Рафаэль? Что тебе интереснее – я или мандрагора?

Не то чтобы его вообще хоть когда-то увлекала ботаника. Однако, подслушанный разговор вызывает немалый интерес. Не столько из любопытства в адрес овеянного зловещими легендами растения, сколько от слов старухи о колдовской силе, которую оно дает… или нет?

Наверное, этим он отличается от всех своих приятелей. Те, окажись на его месте, о всех мандрагорах мира и думать забыли бы. Уж точно не рядом с восхитительной черноволосой бестией, на чьем смуглом лице играет дразнящая усмешка.

Хотя, если уж говорить совсем откровенно, вид приоткрытых пухлых губ очень быстро задвинул мысли о чародействе куда-то на задворки сознания.

– О мандрагоре я подумаю как-нибудь потом, роза.

Девушка стоит достаточно близко, чтобы обнять ее. Альба, когда его ладони легли на ее талию, со смехом попыталась вывернуться из его объятий.

– Какой настойчивый сеньор! А не боится он, что его сюда обманом заманила коварная ведьма?

– И что же ведьма собирается делать с попавшим в ее сети сеньором? – Засмеялся «пленник», притягивая девушку к себе.

– Как знать, ведьмы бывают ужасно коварны… – Промурлыкала Альба. В огромных карих глазах вместо веселой игривости все явнее проступает вожделение.

Рафаэль, отбросив прочь бесполезные приличия, впился в ее губы долгим страстным поцелуем. Руки скользнули по гибкому девичьему стану. Темно-зеленая блуза упала на пол, ладони сдавили обнаженные груди. Чтобы, в ответ на громкий стон Альбы, толкнуть ее на набитый сеном тюфяк, заменяющий в маленьком домике кровать.

Когда их тела переплелись воедино, в крови Рафаэля вспыхнуло знакомое инфернальное пламя. Но сейчас оно несет не боль, а наслаждение, равного которому он не ощущал никогда. Альба, когда он овладел ею, захлебнулась отчаянным сладким стоном. Он входит в нее снова и снова, сжигаемый незнакомым экстатическим наслаждением…

Минула вечность, прежде чем страсть утихла, оставив после себя опустошенное бессилие. Они лежат на пропитанном потом тюфяке. Ладонь Рафаэля накрыла полную девичью грудь. Альба смотрит на него огромными, наполненными сладкой истомой глазами.

– А теперь, отважный кабальеро, у твоей ведьмочки есть желание, которое ты обязан исполнить.

– А разве я его еще не исполнил?

Девушка негромко рассмеялась. Похоже, его новая пассия куда корыстнее, чем это могло показаться. Впрочем, если речь пойдет о той самой загадочной мандрагоре…

– Есть еще одно. И потом, когда мы в следующий раз будем исполнять то желание, о котором мы думаем – разве не будет тебе приятно, если нас свяжет еще и общая тайна?

– Похоже, твоя бабка не в восторге от интереса к колдовству. – Припомнил Рафаэль. Альба в ответ возмущенно фыркнула.

– Она трясется от страха, едва речь заходит о вещах, способных дать истинное могущество. Неужели и ты из таких же?

– Скорее, наоборот. – В груди шевельнулась непрошенная досада. На отца, из-за которого он заперт в Порто-Маре. Из-за наместника, законопатившего его в эту глушь. Пусть даже здесь и отыскалась столь милая и любвеобильная сеньорита.

В конце концов, готовность идти навстречу своим страстям порицают те, кто сам боится собственных соблазнов и позволяет им пожирать себя изнутри.

– Моя родня тоже сплошь и рядом трясется от ужаса, отказываясь от силы, которая принадлежит ей по праву.

– Вот видишь! Нечего страшиться!

Глаза Альбы возбужденно сверкнули в полумраке крохотного домика.

– Я и не страшусь. Так что за история с мандрагорой?

– Ее корень, если извлечь его в полночь и произнести нужный наговор, обретет магическую силу. Но таскаться одной по местным лесам – не самая безопасная затея. Я, быть может, и решилась бы…

– Но теперь у тебя есть я, так что можно смело отправляться на ночную прогулку. – Усмехнулся Рафаэль.

Не то чтобы эта идея так уж его увлекла. В конце концов, едва ли самое зловещее растение, сколько бы легенд ни воспевало его колдовские свойства, способно дать больше хорошей книги заклинаний.

Но, в конце концов, доступная красотка, испытывающая чувство благодарности и способная поделиться какими-то магическими секретами – это, определенно, лучше, чем просто доступная красотка.

– Завтра. – Прошептала Альба. – Сейчас у нас осталось слишком мало времени. И потом, ты совершенно меня истомил. Никогда и ни с кем не чувствовала чего-то подобного… Признавайся, сеньор, что за секреты ты скрываешь?

Рафаэль весело ухмыльнулся. Пожалуй, некоторые секреты ей знать совершенно не нужно. Все равно не поверит. А если поверит… тем более лучше лишний раз о таких вещах не говорить. И потом, есть куда более приятные способы провести время, чем посвящать ее в тайны своей замысловатой родословной.

– Секреты, сеньорита? – Передразнил он девушку. – Думаю, куда приятнее будет еще раз поддаться желаниям, которые ни для тебя, ни для меня секретом не являются.

И привлек к себе тяжело задышавшую Альбу.

На следующий день, едва ночная тьма укрыла затерянную в лесу деревеньку, Рафаэль неслышно выскользнул из окна, привычно ухватившись за теплую кору старого кедра, что дружелюбно протянул к его окну толстый сук. Залитые сонным мраком улицы встретили знакомой тишиной, которую нарушают лишь крики ночных птиц и неумолчное пение цикад.

Отыскать полянку, на которой Альба назначила ему встречу, большого труда не составило.

– Я не сомневалась, что ты придешь! – Воскликнула девушка, поднявшись с облюбованного пенька в тени разросшегося в зеленую громадину сиреневого куста. От усыпанных лиловыми гроздьями ветвей идет одуряющий аромат.