Чтение онлайн

— Ну мама, — малой упирается, она продолжает уговаривать. Целует, обнимает.

Рафаэль поднимает голову, замечает меня. Смотрит снизу вверх. Я ему подмигиваю, прикладываю палец к губам. Он хитро улыбается. Точно, ямочки, причем одна ярко выраженная справа.

— Мой драгоценный, — приговаривает Роберта, гладит малого по спине, — мой махр...

Что?!

У меня в голове сигналят сирены.

— Какой еще махр? — спрашиваю гневно, ступая вперед.

Роберта испуганно задирает голову и вскакивает при виде меня. Рафаэль радостно машет.

— Синьол!

Я умудряюсь одновременно улыбнуться ребенку и снова грозно надвинуться на перепуганную Роберту.

— Ты сказала махр?

— И что с того? — она возмущенно вскидывается. И покрывается красными пятнами.

— Я спросил, — повторяю настойчиво, — отвечай.

Она кусает губу, ее дыхание учащается. У меня внутри клокочет и кипит, словно неудержимая волна напирает на плотину, и она вот-вот прорвется.

— Роберта!

— Не кричите, синьор, вы испугаете ребенка! — шипит она. Теперь уже белая как мел.

— Рафаэль, — поднимаю парня на руки и говорю с серьезным видом, — иди посмотри, где Донато. Он шел за мной и куда-то подевался.

На самом деле Донато уже в зале, но мне надо на пару минут остаться с Робертой наедине.

— Только не бежать! — напоминаю строго. Рафаэль кивает и припускает по коридору в сторону зала. Поднимаю глаза на Роберту. — Я жду.

— Отец Рафаэля… — она сглатывает, глаза бегают, — вы знаете, синьор, он был турок. Мы не успели пожениться.

Я ничего не говорю. Жду. Роберта торопливо продолжает, сминая оборку фартука.

— Он хотел… хотел подарить мне махр. Это такой подарок, дар. Обязательный... Его мужчина дарит женщине при браке. Как символ уважения. У них так принято... Мой будущий муж не успел подарить. Остался только Рафаэль. Это все, что он мне оставил. Своего сына. Потому я так и сказала. Что Раэль — мой махр.

У нее на висках видны капельки пота. Чувствую, что у меня тоже на лбу проступила испарина. Хер знает, почему меня так торкнуло. И почему-то Роберта избегает смотреть мне в глаза.

— Синьор, куда вы подевались? Я вас потерял, — растерянный Донато быстрым шагом идет по коридору, за ним вприпрыжку бежит Рафаэль.

— Никуда я не девался, — ловлю малого на бегу, поднимаю вверх. — Ну что, carino, пойдешь со мной в тренажерный зал? Будешь вместо утяжелителя. А твоя мама нам пока приготовит ужин.

И слежу краем глаза как у возмущенной Роберты снова розовеют щеки.

— Так приготовит нам ужин твоя мама, carino? — спрашиваю мальчика, держа его на вытянутых руках. Он хохочет и тянет ко мне руки.

— Если синьор пожелает, я могу приготовить лазанью, — произносит Берта почему-то дрожащим голосом.

— Синьор желает, — отвечаю не глядя. Сажаю мальчишку себе на шею. — Держись, carino, — говорю и так же не глядя добавляю: — Донато тоже будет. Мы потом придем за ведром.

Рафаэль обхватывает ладошками мою голову и прижимается щекой к моей макушке.

— Нам с тобой еще надо посмотреть на ямочки, — говорю малышу, не позволяя себе растечься гребаной лужей прямо посреди коридора.

Я же собирался потренироваться...

****чат GPT — чат-бот с искусственным интеллектом от компании OpenAI

Андрей

— Рафаэль, улыбайся. Нам надо сравнить ямочки, — Андрей с непроницаемым видом наблюдал, как его новый босс стоит перед зеркалом в тренажерном зале и держит на руках сына горничной Роберты. Они оба смеялись, глядя в отражение в зеркале. Потом дон сицилийской мафии позвал своего личного телохранителя. — Донато, иди сюда. Встань возле нас. Вот так, да. Теперь улыбнись. Раэль, смотри, у Донато тоже есть такая ямочка, как у нас с тобой!

Мальчик засмеялся так заразительно, что у Андрея невольно поплыл уголок губ.

Донато растянул рот до ушей и тоже улыбался ребенку.

Он сам больше напоминал Андрею цыганенка из цыганского лагеря, чем телохранителя. Ему бы кольцо в ухо вставить, и точная копия.

Этот лагерь часто останавливался на окраине города. Андрея пугали в детстве, что его украдут цыгане, если он не будет слушаться. Андрей не всегда слушался, но цыгане все равно его не украли.

У Донато правда были ямочки, только Андрея больше беспокоили большие серые глаза маленького Рафаэля. Слишком пугающе похожими были они у него и дона Ди Стефано.

У обоих донов. И Феликса, и Винченцо.

Странно было, что никто, кроме Андрея этого не замечал.

К мальчику новый босс Платонова испытывал странную привязанность, и это тоже беспокоило Андрея. Он попытался узнать самым простым способом — спросить. Причин было названо несколько, и ни один ответ не прозвучал убедительно.

Это значило, что причина лежит глубоко внутри. Туда, куда Андрею не добраться.

Приходилось рыть.

Точно так Андрей попробовал поговорить с Робертой.

С этой Бертой он и вовсе голову сломал. Слишком складно у нее все получалось, слишком правильные ответы выдавала она на самые заковыристые его вопросы.

Но чем больше она говорила, тем больше Андрей утверждался в своих ощущениях.

Она не лгала. Но и не говорила всю правду. Выдавала дозированно — то полуправду, то полуложь.

Словно кружева плела.

Даже не кружева, паутину. Запутывала, запутывала, пока он окончательно там не залипнет и не покроется липким слоем уверенности в собственной неправоте.

Но Андрей залипать и покрываться паутиной не собирался. Он собирался докопаться до правды.

К Феликсу взывать было бесполезно.

— Отъебись от нее, — это все, что Андрей от него услышал внятного и осмысленного.

То, что у Феликса в отношении девушки неслабо искрило, не видел только слепой. И если бы Роберта пришла сюда, чтобы использовать дона, она давно бы этим воспользовалась.

Андрей много видел таких, хлопающих глазками, и готовых на все. Здесь явно был не тот случай.