Чтение онлайн

— Наши еще маленькие, — говорит Костя, улыбаясь. Ему явно доставляет удовольствие смотреть на жену.

— И Рафаэлка сладкая, дольче-дольче, — говорит Оля, обращаясь к малышу. Тот звонко смеется.

— Вы любите детей, — говорит Феликс, констатируя факт.

— Как их можно не любить? — пожимает она плечами. — Они такие беззащитные по сравнению с нами, взрослыми. Я как врач знаю, насколько детский организм уязвим и незащищен по сравнению с взрослым.

— Разве вы детский хирург?

— Нет. Но я помогаю нашему с Костей другу в работе его Благотворительного фонда. У него клиника в Мюнхене. Мы недавно запустили международную программу по донорству крови. Это для помощи детям с разными заболеваниями, когда нужна редкая совместимость.

— Когда вы все успеваете? — удивляется Феликс. — У вас же двое детей.

— Я пытался удержать ее дома, — ворчливо говорит Аверин. — Но это нереально.

— У нас только добровольные доноры. Все только через сертифицированную клинику, можно анонимно. Один раз в месяц вы сдаете кровь, которая поступает в международный банк. Кстати, если вы когда-нибудь захотите спасти кому-то жизнь, это очень просто сделать. У фонда теперь есть партнерская клиника в Палермо, — Ольга подсовывает Феликсу буклет.

— Да? — заинтересованно разглядывает он буклет. — Конечно, о чем разговор! Донато!

— Да, синьор, — Донато подходит и заглядывает через плечо.

— Завтра идем сдавать кровь. Ты хочешь спасти жизнь детям?

— Хочу, синьор.

— Отлично. Надо всем в особняке сказать, кто хочет сдать кровь, выпишу премию и отгулы. Луиджи, иди сюда...

— Так вас записать, Феликс? — Ольга достает телефон. — В клинике электронная очередь, я могу сделать запись прямо сейчас.

— Да, конечно. Меня пишите сразу. Донато тоже. Остальных сейчас спросим, все должно быть добровольно. Луиджи, где ты там?

— Иду, иду, синьор! — Луиджи ковыляет по коридору, чуть не сталкивая меня с пути. А я ловлю на себе взгляд Аверина, полный немого укора.

Грустно вздыхаю в ответ.

Завтра весь особняк пойдет в пункт забора крови. И не потому, что их Феликс заставил. Он их не станет заставлять. Он их убедит.

Потому что он такой.

Он бы и пиратов построил и повел кровь сдавать для больных детей.

У него получается ими управлять, и они его слушаются.

Но что мне делать, если я все равно не хочу отдавать им Рафаэля?

Им, это не Феликсу. Им — это клану. Феликсу я бы все отдала. Не только Раэля. Если бы он только попросил...

Милана

— Костя, попробуй, они сюда добавили грушу. Это так вкусно! — Ольга накалывает на вилку прошутто с грушей и дает Аверину. Он жует и кивает.

— Ммм, правда вкусно, — улыбается жене, она опирается на его плечи. Обнимает. Костя ловит ее руку губами, и я не спешу выдавать свое присутствие.

Я немного ошеломлена тем, как сейчас Костя выглядит со стороны. Совсем не таким, как я привыкла его видеть. Но не могу сказать, что я шокирована.

Я давно знаю, какой он без маски. Просто никогда еще не видела его настолько распахнутым.

Они меня не замечают, я только подошла. Мне так приятно на них смотреть, от них веет настоящей любовью. Настоящим теплом. Семьей.

Так было у бабушки с дедушкой. Пусть, у них было не так много денег, но любви было столько же.

Ольга замечает меня первой. Отпускает Костю, садится ровно. Не считает приличным выставлять чувства передо мной напоказ. Или не хочет меня смущать?

— Привет, — машет рукой, — ты одна, без Рафаэлки?

— Роберта, иди к нам, — Костя тоже меня замечает, я прохожу и сажусь за стол.

Они выбрали ресторан в пригороде Санта-Флавии. Я взяла выходной, Раэля оставила в особняке с Мартитой.

Он может потом проболтаться, что мы встречались с Авериными, а я уже устала от лжи. Достаточно того, что Платонов знает. Он меня даже подвез до автобусной остановки.

— Ну все, Феликс сегодня с утра уже был в клинике, — говорит Оля, — теперь вы с Рафаэлкой обеспечены минимум на пять порций.

Мне нравится милое прозвище, какое она дала моему сыну. Сладкая Рафаэлка.

— А там не перепутают? — спрашиваю взволнованно.

— Я проследила, чтобы маркировки были проставлены правильно. И чтобы его код был закреплен за картой Рафаэлки. Не переживай, — Ольга мягко улыбается, — я говорила Косте, что все будет хорошо.

— Теперь ты можешь уехать, — вмешивается Аверин. — Поехали с нами, Милан. Прямо сейчас. Я позвоню, Платонов привезет Рафаэля. Что тебя здесь держит?

В груди сворачивается стальной жгут. Разворачивается. Впивается прямо в сердце. И проворачивается.

Ничего не держит. Ничего...

Только как представлю, что я больше не увижу Феликса, глаза застилает мутная пелена.

— Что ты такое говоришь, Костя, — возмущается Оля. — Как она уедет и его бросит?

— Вот так сядет на самолет и полетит. Сделаем ей новые документы, и прощай Роберта Ланге.

— Не вмешивайся. Она сама должна решить, что ей делать. В который раз менять жизнь не так просто, как ты думаешь. Ну, не плачь, не плачь! — Оля меня обнимает. И шепчет. — Мне тоже жалко...

— Ничерта вы в мужиках не понимаете обе, — фыркает Костя и отворачивается. — Жалко им! Жалко у пчелки в попке. Зато посмотрели бы на своего дона, как он себя поведет. Если нужна ему, то сразу искать побежит. А если нет...

— Он хороший парень, Костя, — шмыгает носом Ольга. Я просто сижу и реву. — Такие как Феликс в кино планеты спасают. А он здесь...

— Так то в кино, Оля, — у Аверина такой вид, будто он сейчас стукнет кулаком по столу, — его насильно никто в сицилийский клан не тянул и доном становиться не заставлял, понимаешь? Винченцо уговаривал, упрашивал, но не заставлял.

— Вы знаете, что самое ужасное, — говорю медленно, потому что самой страшно, что я это озвучу, — мне кажется, Феликсу самому начинает это нравиться. Он этим живет. Он сначала так ругался, а теперь во все вникает. То люстру ремонтировали, он Луиджи заставил ее несколько раз туда сюда спустить и поднять, пока все не починили. То в оранжерее цветы срезали, так он сам садовника Антонио в садовый центр отвез, чтобы тот выбрал новые кусты. И так во всем. На кухне оборудование собрался менять, а он же про «умный дом» мечтал...