Чтение онлайн

Она говорит тихо, смотрит не на меня, а мимо. В окно, там уже совсем стемнело.

Ее слова действуют на меня странно. Задевают внутри что-то глубоко зарытое, цепляют. Я не могу определить, что именно, но почему-то мне больше не хочется над ней стебаться. И над ее неопытностью тоже.

И на полу сидеть твердо...

Встаю, подхожу к сидящей на полу Роберте. Она смотрит снизу вверх, и я снова чувствую прилив возбуждения. Член наливается кровью, стоит только определить глаза Роберты ниже паха.

Причем глаза, а не рот.

Протягиваю руку, все еще обманывая ее и себя, что я просто помогаю ей встать. Она вкладывает свою руку в протянутую ладонь.

Но как только кожа касается кожи, в воздухе видимо вспыхивает электрический разряд. Меня пронизывает насквозь. Бьет сука по всем волокнам, по венам, по жилам несется электрический ток. Я весь один сплошной проводник.

Я должен обуглиться и сгореть к херам.

Дергаю ее на себя, толкаю к столу. Вдавливаю бедрами, упираюсь руками по бокам.

Она замирает, уперевшись руками мне в грудь. Я нависаю над ней. Воздух с хрипами вырывается из грудной клетки, смешиваясь с ее испуганным частым дыханием.

Ее грудь поднимается и опускается.

— Ну что-то же помнишь, Роберта? — выдаю хрипло. — Что-то же ты помнишь с той своей ночи?

Моего лица касаются ее руки, и из грудины с грохотом вылетают два здоровенных камня, после чего остаются две огромные бреши.

Я догадывался, что они у нее нежные. Но что до тако степени, не знал. Не знал...

А потом она прижимается губами к моим губам.

От Берты пахнет тонко, свежо, будоражаще.

Охуенно от нее пахнет. Так что выносит наглухо.

Сквозь помраченный рассудок пробивается еще примесь чего-то знакомого. Этот запах бьет по рецепторам, рождая непонятные ощущения. Неведомые или...

Забытые?

Я когда-то знал, что это такое, когда еще был нормальным. Что секс может быть для удовольствия, а не чтобы сбросить напряжение. Что в чей-то рот можно не только сунуть член и слить сперму.

Что его можно поцеловать.

Это блядь совсем из другой жизни и реальности.

Но мне некогда анализировать, потому что от прикосновения ее губ закладывает уши как от взрыва. Как от штормового урагана, которым меня накрывает и несет как песчинку в закручивающейся воронке торнадо.

Нежные, сука, они тоже такие нежные как...

Хер его знает. Мыслей связных нет. Нихуя вообще нет. В мозгах только кадры обрывочные, рваные. Просто яркие сполохи.

Мне мало. Безжалостно сминаю эти нежные губы, раздвигаю их языком и впиваюсь в сладкий рот, который приоткрывается навстречу мне. Податливо. Уступая.

И я проталкиваюсь внутрь, не встречая сопротивления.

Наоборот, меня ждут. Отвечают. Сначала несмело, потом ее язычок толкается навстречу моему, сплетается с ним.

Блядь, я и забыл, как это охуенно. Когда грудную клетку разворачивает от каждого удара сердца, когда перед глазами рой серебристых точек, а на загривке шерсть стоит дыбом.

В нее вплетаются тонкие пальцы. Нежные сука, такие нежные...

Берта гладит мое лицо, обвивает шею. Держит ладонь на затылке, направляет в себя мой язык.

И от этого еще больше накрывает.

Тело пробивают искрящиеся токи. По венам вниз несется уже не кровь, а раскаленная магма. Стекает в пах, наполняет член. Он как тяжелый обжигающий штырь. От него вся кожа на ногах обуглилась и пузырится.

Я сам как ебаный трансформатор под высоким напряжением. Гудящий, вибрирующий, накаленный. Еще немного — разнесет к хуям, бомбанет от перегруза.

Жадно вбираю ртом рот Берты, и чувствую, как сквозь ее запах, ее кожу, ее дыхание я в нее проваливаюсь. Погружаюсь.

Пальцы вжимаются в узкую талию, будто собираюсь вдавить ее себе под кожу. Опускаю их ниже, перемещаю на бедра, подсаживаю девчонку на стол. Поддеваю подол платья, рывком веду вверх и вклиниваюсь между оголившимися стройными ножками.

Берта мычит мне в рот, хочет свести их вместе, но не успевает. Я уже развожу колени.

Кожа на руках горит везде, где я ее трогаю. От нее пахнет так, что нахуй сносит все заслоны.

На ней не кружевное белье, которое рвется одним пальцем, а простое хлопковое. Меня тут никто не собирался соблазнять. Значит просто отдвигаем.

Пальцами вхожу внутрь, проверяя, и всасываю ее стон удовольствия.

И сам глухо мычу ей в рот. Такая тугая и узкая даже для пальцев. Смазки много, она вязкая и хлюпает между пальцами.

Пах наливается и болезненно скручивает. Теперь я стону, кусая Берту за подбородок.

Ремень расстегиваю одним рывком, ширинку — резким движением вниз. Выпущенный на свободу член гудит и пульсирует как детонатор.

Я не собираюсь его выгуливать, головкой вожу вверх-вниз, размазывая смазку.

Еще вверх...

— Феликс, нужен презерватив, — шелестит где-то на грани.

Феликс. Не синьор. И не дон.

Как же охуенно, блядь. И как странно у нее звучит мое имя.

Но мой замутненный мозг соглашается с Бертой. Презервативы нужны. В столе должны быть.

Отодвигаюсь вместе с Робертой, там целая обойма. Отрываю один, разрываю упаковку зубами. Упаковываю член в тонкий латекс.

Она все это время смотрит. И мелко дрожит, эта дрожь передается по воздуху каждой клетке моего тела, как радаром. Поднимаю голову.

Что-то мелькает в голубых глазах, но я не успеваю поймать, потому что вгоняю член до самого паха. Впаиваюсь бедрами, вдавливаюсь сука так, будто хочу ей достать до позвоночника.

И все равно хочу еще глубже. Или ближе... Хуй знает, почему.

Внутри нее так тесно, что я не могу пошевелиться. Член сдавливает как тисками.

Открываю глаза и ловлю напряженный взгляд. Ее прозрачные от набежавшей влаги глаза распахнуты. На длинных стрельчатых ресницах зависли дрожащие капли. Нижняя губа прикушена до красноты.