Чтение онлайн

— Это что блядь такое? — Подхожу, сдираю белую штуку.

— Я не буду идти через весь особняк в нижнем белье, как наложница к султану, — она поднимает глаза и смотрит в упор, — Феликс!

Берта говорит с немецким акцентом, и у нее получается «Фэликс». А в кабинете мне показалось, звучало по-другому. Или там мне все по-другому казалось?

Ебучий кальян.

Она стоит передо мной в своей форменной одежде, и я ощущаю как мы стремительно несемся обратно к уровню «синьор-горничная».

Это надо остановить.

И еще нужно выбить остатки дури. Потому что я хочу понять.

— Я в душ. А ты снимай вот это... — показываю на ее форму и закрываю дверь ванной.

Становлюсь под струи холодной воды. Стою долго, до ледяных мурашек. Зато мозги прочищаются. Заодно даю возможность девчонке освоиться в моей спальне.

Она хотела выключить свет или что там она хотела. Пусть делает как ей нравится.

Выхожу из ванной, гашу свет. В спальне темно, но это не тьма кромешная. Окна зашторены только гардинами, сквозь них луна слабо освещает комнату.

Я остолбеневаю, потому что на кровати вижу силуэт, обведенный тонким светящимся контуром. И меня ударяет в самое сердце.

В голове вспыхивает картинка, фокусируется в памяти.

Просто силуэт, ничего больше.

Девушка с распущенными волосами сидит, поджав ноги. Узкие плечи, тонкие руки, изгиб бедра — все это как будто уже было. Как будто у меня из нутра, из самых глубин выворачивает, выползает наружу то, что давно забыто и похоронено...

— Феликс, где ты так долго был? Я замерзла... — девушка поворачивает голову, и вся картинка в один миг рассыпается.

Я просто очень давно не ебался. В этом вся проблема. Член тяжелеет от одного звука ее голоса. От ощущения ее близости. От того что блядь вот она голая передо мной.

Вот и лезет в голову всякая херь...

— Прости, захотелось любить тебя на трезвую голову. Иди сюда, — становлюсь коленом на кровать, она тянется ко мне. С готовностью подставляет губы.

И все. И я проваливаюсь в нее.

Это какой-то пиздец.

Дело не в кальяне и не в вискаре. Они ни при чем.

Это она такая. Пьянящая.

Заваливаюсь на спину, укладываю ее на себя. Ловлю ее руку и накрываю свой стояк.

Ее ладонь нежная, мягкая, она гладит головку, ласкает ее сама. Я хочу продержаться, не лезть сразу в девчонку, мне хочется вспомнить, как это, когда просто хочется любить женщину.

Когда хочется сказать «люблю»... Даже просто так, чтобы солгать.

Или вы не умеете лгать?

Сучка... Конечно умею. Еще как.

Выпускаю ее рот, перемещаюсь ниже. Приподнимаю девчонку и нахожу языком ее грудь.

Мне снилось, как я засасываю, затрахиваю языком ее соски. И только сейчас я до них дорываюсь.

Берта упирается руками мне в плечи, выгибается дугой и...

Кончает. Она кончает только от того, что я полизал ей грудь? Что там блядь делал этот ее недомуж?

Она обмякает на мне, часто дышит. Сглатывает и упирается виском в подбородок.

Даю ей продышаться, поглаживая влажную спину, и внезапно чувствую прилив необъяснимой нежности.

— Все хорошо? — спрашиваю. Она кивает. И улыбается мне в темноте. Я тоже скалюсь. — Мы только начали, детка.

Милана

— Мы только начали, детка... Мы только начинаем... — голос Феликса обволакивает, одурманивает, завораживает.

Как же хорошо, что я его не вижу, только слышу. И трогаю. И касаюсь кожа к коже.

Мне этого вполне, с головой. Я уже от этого задыхаюсь. Растекаюсь, растворяюсь, растаиваю.

Если бы пришлось смотреть в его глаза, я бы точно не выдержала.

Выдала себя с головой с первым же выдохом.

От мускулистого мужского тела исходит жар. Он перетекает в меня, поджигает изнутри, растекается по венам. Разгорается за грудной клеткой, охватывая сердце кольцами пламени.

Сильные ладони скользят по коже, давят на талию, заставляя прогнуться. Прижимают бедра, бесцеремонно раскрывая.

Его руки плавят мое тело как жалкий кусок пластилина. Как воск. Как льдинку в летний солнечный день.

Каждое прикосновение губ обжигает, оставляет отметину. И даже влага не спасает, она только быстрее испаряется с разгоряченного тела.

Я и забыла, какой ты у меня, милый. Я и забыла, как с тобой горячо и бесстыдно...

Такая напористость одновременно и обезоруживает, и завлекает.

И пугает. До чертиков.

Я временами готова сбежать.

На что я подписалась?

Это совсем не тот Феликс, который так боялся навредить своей Миланке.

Любимой. Девочке. Жене.

Которую он впервые с осторожностью вводил в мир взрослой любви и секса. Ради которой изо всех сил сдерживал свою дикую необузданность.

Роберта для него просто девушка, с которой он утоляет свою страсть. Которую он берет, как хочет. Сколько хочет. Которую он трахает.

Не больше.

«Я тебя не люблю, Роберта».

Я чуть не умерла, когда услышала. Хотя это правда.

Что я буду делать, когда он скажет «Я тебя больше не люблю, Милана, прости»?

Лучше об этом не думать. Тем более, что думать мне в принципе не придется, в ближайшие несколько часов точно.

Я еще не отошла от неожиданного, но такого сладкого и взрывного оргазма, а Феликс уже меня распластывает. Разводит колени в стороны шире, и я ощущаю возле влажного входа его горячую крупную головку.

Инстинктивно подаюсь назад, но Феликс не дает. Обхватывает двумя руками, возвращает обратно. Трется колючей щекой о лицо, о висок, хрипло шепчет в волосы.

— Куда убегаешь? Набегалась уже...

И с силой насаживает на себя.

Когда он успел надеть презерватив?

Он после моего стремительного оргазма уложил меня себе на плечо и дальше я только ощущала его руку у себя между ног. Феликс проверял, достаточно ли там влажно. Потом его рот снова захватил мои губы в плен...

Может если бы у меня было больше опыта, я бы могла перехватить инициативу. А так я совсем не знаю, что делать. Могу только подчиняться его силе и желанию.