Чтение онлайн

Но спрашивать про этого мужика я уже заебался. Она и так о нем помнит все время, потому что у нее от него сын.

С бельем я угадал, и с размером, и с результатом. Меня порвало от белья. Сука в хламину.

Ей не надо раздеваться, у меня и так крышу сносит.

Как дожить до вечера?

Так хочу ее скорее увидеть, что подмывает забить на пробежку. Но представляю как Роберта ищет мой член под оплывшим брюхом, содрогаюсь и вскакиваю с кровати.

Я такого не допущу. Ни капли жира.

Натягиваю спортивные штаны, футболку и выхожу на большой круг.

Ей нравится мой пресс. Вообще походу мышцы мои нравятся, я заметил. Когда она водила пальчиком по сухожильным перемычкам, у нее блестели глаза. И меня от этого прет.

А значит теперь обязательно каждый день пробежки и зал, чтобы не увидеть в голубых глазах разочарование.

Странно, ведь мне никогда не нравились блондинки. Не вставляло. А от этой как помутилось в голове. Если бы я верил в колдовство и ведьм, точно решил бы, что она меня околдовала.

Хотя разве колдуньи бывают светлыми? Они обычно темноволосые с шоколадными глазами, точно как...

— Синьор, почему вы без меня побежали? — слышу сзади возмущенный возглас.

Черт, Донато. Я про него забыл.

— Догоняй, — кричу парню, не оборачиваясь.

Мне даже жаль, что он меня нашел. Бегая вдвоем, я не смогу так свободно думать о Берте. Мне кажется, мои мысли слишком осязаемы и слишком видны, поэтому предпочитаю спрятать их подальше.

Как минимум, до завтрака.

Они снова все как сговорились, шляются и шляются, не оставляют нас одних. А Роберта делает вид, что не замечает моего сверлящего взгляда.

Такая принесла поднос, расставила все на стол. Развернулась ко мне, покрутила своей круглой попкой перед моим носом и собралась валить.

У меня звезды из глаз брызжут, а у нее спина ровная, подбородок вздернут. Так и хочется перебросить через колено, задрать подол и приложить ладонью.

Сука, мой стояк сейчас пробьет стол.

Открытым текстом отправляю всех из столовой и ловлю засранку за руку.

— Не хочешь поздороваться, Берта?

— Я сказала «Доброе утро, синьор», — невинно хлопает глазами.

— Почему «синьор», если мы одни?

— Когда я здоровалась, здесь были Нино и Луиджи.

— Точно.

Сую руку под подол, одновременно усаживая девчонку себе на колени.

— Ты в том белье, что я тебе дал?

— Нет.

— Почему?

Она внезапно поворачивается ко мне лицом, вглядывается в глаза, отталкивая мою руку.

— Мне неудобно в нем ходить, — говорит непривычно серьезным тоном. — И вообще я хочу попросить тебя, Феликс...

— Говори, — больше не лезу под юбку, просто держу ее за талию.

— Отпусти меня, — просит она и тут же поправляется. — Нас с Рафаэлем.

Замолкаю, поджимаю губы.

— Что значит, отпусти? — спрашиваю после паузы.

— Вот так просто возьми и отпусти. Я же хотела уволиться, написала заявление об уходе. Если тебе так важна ваза, я выплачу тебе ее стоимость. Но я уверена, что тебе наплевать на вазу. Представь, что мы с тобой где-то познакомились, случайно. К примеру, на выставке.

— Ты ходишь на выставки? — недоуменно переспрашиваю. Она вскидывается.

— Это просто пример. Придумай сам, где мы могли бы познакомиться. И ты начал за мной ухаживать. Я могу не уезжать в Потенцу, сниму квартиру где-то недалеко. И мы будем с тобой встречаться. Давай попробуем так? И я обещаю, что не буду от тебя прятаться.

Я все больше охуеваю. У нее даже выражение лица изменилось. В нем появилось что-то неуловимое, я пытаюсь понять, но оно ускользает от меня, как будто бабочка крыльями махнула и улетела.

Отпускаю талию девушки, откидываюсь на спинку стула и переплетаю руки на груди.

— То есть ты хочешь съехать из особняка? — снова переспрашиваю.

— Ну да, что непонятного? — она нетерпеливо передергивает плечами. — Или ты считаешь, что я родилась горничной?

Слова Платонова отчетливо всплывают в памяти, как будто он стоит рядом и бубнит.

Ни она, ни малыш не будут в безопасности, как только кто-то из моего окружения поймет степень моей заинтересованности.

Сказать ей это прямо, какая нормальная женщина останется по своей воле в положении заложницы?

Кто я для нее, чтобы мною так дорожить? Эта сразу сбежит, я уверен на сто процентов.

И стоит на секунду представить, что не буду видеть ее в особняке, внутри поднимается целая буря протеста.

Тем временем Роберта наклоняется и говорит, глядя прямо в глаза:

— Тем более, что, насколько я помню, ты доном тоже не родился.

Наши взгляды скрещиваются, мне в воздухе почему-то слышится звон стали.

— Не родился, — отвечаю медленно, — но сейчас я дон. И вы с Рафаэлем останетесь здесь. Это вопрос безопасности. Я тебя не отпускаю, Роберта.

Она порывисто встает с моих колен, расправляет платье и фартук.

— Тогда не требуйте ничего сверх наших договоренностей, синьор, — разворачивается и уходит. А я остаюсь сидеть с мрачным ощущением пустоты.

Как будто я снова что-то проебал.

Милана

Он мне отказал. И не отпустил.

Не скажу, что я надеялась, но на какой-то миг мне показалось, что он согласится. В его глазах что-то мелькнуло, и я увидела прежнего Феликса.

Которому было плевать на социальную иерархию. Который в упор не видел разницы между горничной и женой дона.

Я рассчитывала его встряхнуть, растормошить. Что он вспомнит, какой он на самом деле.

Не хочу верить, что он становится таким как Винченцо...

Мне надо об этом с кем-то поговорить, но только не с Платоновым. То, что Андрей оказался против воли втянут во всю эту заваруху, не спасает его от призового места за звание мистер Душнила.

И он последний человек в мире, к которому я пойду за советом.