Чтение онлайн

— Да какой детдом? Тебе нервы не дают мыслить. Куда проще потребовать выкуп от настоящего отца ребенка. Едем домой, будем ждать звонка.

Больше брат меня не слушал и в полемику не вступал, всучив мне в руки бумажные салфетки и бутылку воды. Галина тихо сидела рядом и гладила меня по плечам, порой бормотала извинения.

Я немного пришла в себя и успокоилась, смогла сконцентрироваться. Разговоры вокруг казались фоновым шумом, тяжесть в груди подсказало мне о том, что наступило время очередного кормления.

«Павлик, мой маленький! Мама обязанности тебя найдет! С тобой обязательно все будет хорошо!» — прошептав мысленно эти слова, я отбросила ненависть к Андрею, злость на него и на себя, что выпустила сына из виду, эти ненужные эмоции только мешали, и заставила себя мыслить разумно. Саша прав. Андрей в последнее время не был похож на человека со связями, у которого все схвачено. Если Сайдахов не получил пост мэра, в отличие от Кирилла, то явно не имел никакого влияния в городе и не мог, да и не стал бы помогать такой мелкой сошке, как Андрей.

Значит, тот мог полагаться только на самого себя. Честно зарабатывать деньги он не согласился бы ни за что на свете, а потребовать выкуп от отца ребенка — вполне в его духе.

Но как происходит передача денег и обмен на ребенка? Как похититель может обезопасить себя, идя на такой шаг? Если честно, я не совсем представляю. Ведь он может получить деньги на счет, но ребенка должен отдать собственными руками, и его тут же схватят.

Когда я озвучила свои мысли и сомнения, Саша начал рассуждать:

— Он может отдать Пашку кому-то третьему, няне какой-нибудь. Зачем ему возиться с плачущим ребенком? Привлекать к себе лишнее внимание и светиться. Скорее всего, он нанял какую-то женщину, чтобы кормила и присматривала за ребенком. Ему не нужно, чтобы с ним что-то случилось. В этом плане можешь быть спокойна, Есь. Ну включи мозги, сестренка!

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила я, прекрасно понимая, что брат меня просто пытается успокоить и на самом деле все может оказаться не так, как он предполагает. От напряжения у меня закололо сердце и заболела голова, в глаза словно насыпали мелких осколков стекла.

— В любом случае сейчас не имеет смысла лить слезы. Скоро ты получишь обратно своего пацана. Какой он, Есь? Как прошли роды? На кого похож?

С благодарностью посмотрев на брата, я начала рассказывать ему о сыне. По мере рассказа улыбка непроизвольно расплывалась на лице. Я вспоминала ощущение незамутненного счастья, что охватывало меня в моменты, когда рядом было мое сокровище. Неважно, чей это ребенок, совершенно неважно, лишь бы был жив и здоров. Я вспоминала нежный пушок на его голове, маленькие черные глазки, круглые как пуговки, курносый носик и губки бантиком. Я готова была рассматривать его часами и сейчас ощущала острую физическую нехватку, как будто от моего тела отрубили кусок и оно кровоточит.

— Ты тоже живешь в особняке? — спросила я у брата, чтобы наконец-то отвлечься от тяжелых дум. Пыталась понять расстановку сил.

— Да, готовим Соньку к операции. Надо же вас с Киром догонять, чтобы Пашке было с кем играть.

Брат говорил о нас Кириллом как о состоявшейся паре, а у меня совсем не было уверенности в том, что он захочет меня видеть. Я могла бы расспросить у брата, что Кирилл говорил обо мне во время моего отсутствия, ведь, кажется, у них сложились дружеские отношения, но я не хотела его впутывать. Мне нужно было во всем убедиться самой, я боялась, что Саша подаст мне ложные надежды. Что Кирилл искал меня. Что он не поверил Андрею. Что он хочет со мной и нашим сынишкой настоящую семью. Но в действительности мы очень давно не виделись, а с ним в одном доме живет другая женщина.

Первое, что бросилось в глаза, когда машина остановилась возле особняка, это отсутствие многочисленной охраны. Раньше по периметру курсировало не меньше роты, а теперь прохаживалось всего лишь два человека, да и то без автоматов наперевес.

Они не кинулись нам навстречу с угрожающим видом, когда мы выбрались наружу, а спокойно ждали, пока подойдем к ним.

Выходит, новый мэр города чувствует себя в безопасности, разобравшись с теми, кто перешел ему дорогу. Кириллу Булацкому удалось без жертв выйти из криминального бизнеса и стать законопослушным гражданином, как он того и хотел.

Брат пообщался с ними как с хорошими приятелями, мне же эти двое были незнакомы.

— Как тут теперь мало охраны, — заметила я невзначай, поднимаясь по лестнице. Сердце пустилось вскачь. Как могла, я отвлекалась от мыслей о встрече с Булацким, но все равно чувствовала, что состояние у меня предобморочное. Еле хватало сил переставлять ноги.

— Последствия принятия правильных решений, как говорит Кир. Но ты не переживай, сестренка, ему хватит серьезных ребят и связей, чтобы найти ребенка и разобраться с твоим горе-мужем.

Честно, на Андрея мне было абсолютно наплевать. Как только Павлик будет со мной, навсегда забуду об этом беспринципном человеке, насквозь испорченном жаждой денег. Они погубили его душу, но я не позволю ему погубить мою…

Тот же холл, та же гостиная. Здесь не стало светлее, и даже запах натуральной древесины и воска по-прежнему витал в воздухе, напоминая мне о былом. Стоп. Сейчас главное — найти моего малыша.

— Проходи, проходи, — поторопил меня брат, приобнимая за плечи. — А лучше сядь, я пойду за Киром.

Я и в самом деле чувствовала необходимость обрести опору. Упав на диван в гостиной, молча теребила обивку, собираясь с мыслями. Но вместо тяжелых мужских шагов я услышала мелкие семенящие и, вскинув голову, увидела Марту Рафаиловну. Она ничуть не изменилась, а при виде меня открыла рот от удивления, но тут же вернула себе прежнюю невозмутимость.

— Здравствуйте, Есения, принести вам что-нибудь? — обратилась она ко мне с банальной просьбой, видимо не придумав ничего лучше. Мы обе сейчас чувствовали себя крайне неловко. На лице домработницы явственно отображались вопросы: «Почему она больше не беременна? Где ребенок? Что она тут делает?».

— Ничего не надо, спасибо, — поблагодарила я помертвевшими губами, раздражаясь, что приходится отвлекаться на разговор, на который я сейчас была неспособна. Где же Кирилл? Где же брат?

Смотрела в сторону мнущейся на месте домработницы, и вдруг какой-то темный вихрь подхватил меня и поднял на ноги. Мое слабое тело сжали мужские объятия, крепко, с натиском, чуть ли на раздавливая. Кирилл. Он здесь, обнимает меня как самое дорогое, что есть у него, как то, что он потерял и вновь обрел. Его запах заполонил меня, его тело было таким горячим, что я подумала, у него жар. Вскинула глаза и чуть отодвинулась, чтобы посмотреть на Булацкого.