Чтение онлайн

За ним вошел Тимур. Начальник охраны выглядел напряженным, его рука лежала на кобуре под курткой, словно он все еще ждал нападения.

— Дамиан… — я шагнула к нему.

Он поднял руку, останавливая меня.

— Не сейчас, Лена.

Его голос был хриплым. Сорванным.

Он прошел мимо меня, не глядя в глаза. Словно боялся, что я что-то увижу.

Он направился прямо в свой кабинет на первом этаже.

— Тимур, периметр на усиленный режим, — бросил он на ходу. — «Красный код». Никого не впускать и не выпускать. Даже персонал.

— Принято, — кивнул Тимур.

«Красный код».

У меня подкосились ноги.

Я смотрела, как Дамиан входит в кабинет и захлопывает дверь. Но перед этим…

Перед тем, как дверь закрылась, я увидела.

Он снял пальто левой рукой. Правая рука висела плетью. А на белоснежной манжете рубашки, чуть выше запястья, расплывалось алое пятно.

Кровь.

Я замерла в холле.

Он ранен.

Мой муж, мой тюремщик, отец моего ребенка — ранен.

Оксана была права. Война пришла к нам на порог.

Я посмотрела на Тимура. Тот стоял у пульта охраны и отдавал отрывистые команды в рацию. Он заметил мой взгляд.

— Идите в спальню, Елена Дмитриевна, — сказал он. Это была не просьба. — В кабинете… рабочие моменты.

— Он ранен, — сказала я.

— Порез. Стекло. Ничего серьезного. Врач уже едет.

— Врач едет сюда? Почему не в клинику?

— Потому что протокол безопасности запрещает покидать объект, — отрезал Тимур. — Пожалуйста. Поднимитесь наверх.

Я кивнула. Развернулась и пошла к лестнице.

Но я не пошла наверх.

Я дождалась, пока Тимур отвернется к мониторам, и свернула в боковой коридор, ведущий к кухне. Оттуда был второй вход в кабинет — через библиотеку. Дверь, которую Дамиан обычно держал запертой, но… «В этом доме нет закрытых дверей». Он сам установил это правило.

Я прошла через темную библиотеку, стараясь не скрипеть паркетом. Сердце колотилось в горле, как птица в клетке.

Вот она. Дверь.

Я прижалась к ней ухом.

— … Они знали маршрут, — голос Дамиана. Глухой, сдерживающий боль. — Кто-то слил инфу. Нас ждали на съезде с кольцевой.

— Бронирование выдержало, — второй голос. Незнакомый. Наверное, его зам или кто-то из «теней». — Но снайпер работал чисто. Если бы вы не наклонились за телефоном…

— Если бы, если бы… — звук удара здоровой рукой по столу. — Найди мне «крота». Перерой всё. Охрану, водителей, офисных крыс. Кто знал, что я поеду на объект без кортежа?

— Только ближний круг. И… семья.

Пауза.

— Семья исключена, — рыкнул Дамиан. — Мать была в опере. Лена дома.

— Лена, — протянул незнакомец. — Елена Дмитриевна. Новый человек. С сомнительным прошлым.

— Закрой рот, — в голосе Дамиана зазвенела сталь. — Она чиста. Она сидит под колпаком. Она даже в туалет ходит с конвоем.

— А если у неё есть… альтернативные каналы?

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Садовник. Телефон.

Я звонила Оксане. Жене врага.

Если они проверят биллинг… Если они найдут телефон у садовника…

Все стрелки сойдутся на мне.

Они решат, что я навела киллеров.

— Нет, — твердо сказал Дамиан. — Это не она. Я чувствую людей. Она боится меня, но она не предатель. Ищи в другом месте.

Я сползла по стене.

Он защищал меня. Даже сейчас, истекая кровью, подозревая всех, он защищал меня перед своими псами.

А я… я действительно нарушила его приказ. Я создала брешь в безопасности.

В кабинете послышался стон.

— Черт… жжет. Где этот коновал?

— Едет. Дамиан Александрович, вам бы обезболивающее…

— Виски. Лучшее обезболивающее.

Я больше не могла прятаться.

Я толкнула дверь.

Дамиан сидел в кресле, откинув голову. Его рубашка была разрезана на правом плече. Плечо представляло собой кровавое месиво. Касательное ранение? Осколки? Крови было много.

Рядом стоял мужчина в сером костюме, держа наготове бинты.

При виде меня Дамиан открыл глаза. Серые, мутные от боли.

— Я же сказал тебе идти наверх, — прохрипел он.

Я вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

— Я не умею выполнять приказы, когда моему мужу больно, — сказала я твердо.

Я подошла к нему. Мужчина в сером дернулся, преграждая путь, но Дамиан махнул левой рукой.

— Оставь.

Я встала перед ним на колени. Посмотрела на рану. Глубокая царапина от пули или осколка стекла, рваные края. Кровь текла по бицепсу, капая на дорогую обивку кресла.

— Тебя пытались убить, — сказала я. Не вопрос. Утверждение.

— Пытались, — он криво усмехнулся. — Непрофессионально.

— Больно?

— Терпимо.

Я взяла со стола бутылку виски. Плеснула на чистую салфетку.

— Будет жечь, — предупредила я.

— Давай.

Я прижала салфетку к ране.

Он зашипел сквозь зубы, его тело напряглось, став твердым как камень. Его здоровая рука вцепилась в подлокотник так, что кожа на костяшках побелела.

Но он не оттолкнул меня.

Я держала салфетку, чувствуя, как его горячая кровь просачивается сквозь ткань на мои пальцы.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Барьеры рухнули. Больше не было «хозяина» и «куклы». Были мужчина и женщина в осажденной крепости.

— Я найду их, Лена, — прошептал он, глядя мне в зрачки. — Я вырежу их всех. Никто не смеет стрелять в меня, когда меня ждет дома сын. И ты.

— Я знаю, — ответила я.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел врач с чемоданом.

— Освободите помещение, — скомандовал он.

Я встала. Мои руки были в крови Дамиана.

— Я буду ждать, — сказала я. — Я не лягу спать, пока ты не придешь.

Дамиан кивнул. Едва заметно.

Я вышла из кабинета, чувствуя на себе взгляд мужчины в сером. Взгляд, полный подозрения.

Мне нужно было избавиться от садовника. И от телефона. Срочно.

Пока они не начали копать.

Потому что теперь это была не игра в шпионов. Это была игра на выживание.

Врач вышел из кабинета через двадцать минут. Он вытирал руки влажной салфеткой и выглядел спокойным, как и полагается человеку, которому платят за молчание.