Чтение онлайн

Я посмотрела на маяк. Он был так близко. И так недосягаемо далеко.

Я посмотрела вниз, в овраг.

Я была одна. С раненым, возможно умирающим мужем, без связи, с пистолетом, в котором было семь патронов.

А где-то рядом в джунглях ходили люди, которые хотели «резать меня по кусочкам».

Я зажала рот рукой, давя рыдание.

Не время плакать.

Я должна спуститься туда. Вытащить его. Или спрятать.

И добраться до маяка. Сама.

Я начала спуск, цепляясь за корни, ломая ногти, сдирая колени в кровь.

Я спущусь в этот ад.

И я вернусь обратно.

Потому что я — мать. И я — жена Барского.

А Барские не сдаются.

Я не помню, как спустилась.

Кажется, я просто падала, цепляясь пальцами за корни, сдирая кожу, глотая пыль и собственные слезы. Камни сыпались следом, больно ударяя по плечам, но я не чувствовала этого.

Мир сузился до одной точки — неподвижного тела на дне оврага.

Когда мои ноги коснулись дна, я рухнула на колени рядом с ним.

— Дамиан!

Он лежал на спине, раскинув руки. Лицо было белым, как мел, и на фоне этой смертельной бледности грязь на щеке казалась черной. Глаза закрыты. Грудь не двигалась.

Внутри меня что-то оборвалось. Словно лопнула струна, на которой держалась вся моя вселенная.

Я не думала о наемниках, о Константине, о «Системе». Я думала только о том, что если он не откроет глаза — я умру вместе с ним. Прямо здесь.

— Нет, нет, нет… — шептала я, лихорадочно ощупывая его шею. Пальцы скользили по влажной от пота коже.

Где пульс? Где?!

Секунда вечности.

И вдруг — слабый, неровный толчок под подушечками пальцев.

Тук.

Жив.

Я выдохнула, и этот выдох был похож на рыдание. Наклонилась к нему, прижалась губами к его лбу, к виску, к губам.

— Дамиан… Очнись. Пожалуйста, любимый. Не смей оставлять меня.

Я целовала его лицо, смешивая свои слезы с пылью на его коже. Это была не истерика. Это была молитва. Я пыталась вдохнуть в него свою жизнь, свою силу.

Его ресницы дрогнули.

Он сделал судорожный вздох, и лицо исказила гримаса боли.

— Лена… — его голос был тихим шелестом.

— Я здесь. Я рядом.

Он с трудом открыл глаза. Мутный серый взгляд попытался сфокусироваться на моем лице.

— Ты… цела?

Первое, о чем он спросил. Не о ноге. Не о врагах. Обо мне.

От этой простой, безусловной любви, пробившейся сквозь пелену болевого шока, у меня защемило сердце.

— Я цела. Ты спас меня. Ты толкнул меня… Дурак, какой же ты дурак…

— Рефлекс, — он попытался улыбнуться, но губы лишь дернулись. Взгляд скользнул вниз, к ногам. — Нога… плохая?

Я посмотрела. Левая стопа была вывернута под неестественным углом. Даже через ткань брюк было видно, что там перелом.

— Плохая, — честно сказала я, гладя его по щеке. — Ты не сможешь идти.

— Значит… ты пойдешь одна.

Он потянулся здоровой рукой к карману, достал пистолет (свой, запасной). Вложил мне в ладонь. Его пальцы были ледяными.

— Маяк… прямо над нами. Там вход… в основании. Старая дверь. Код… год рождения Миши. Возьми телефон. Вызови помощь.

— Нет.

— Лена, не спорь. Собаки будут… скоро. Я задержу их.

— Заткнись, — я отбросила пистолет в траву. — Заткнись, Барский.

Я наклонилась над ним, нависая, закрывая собой небо.

— Мы венчались, помнишь? «В болезни и в здравии». «Пока смерть не разлучит». Смерть еще не пришла, Дамиан. Так что ты встанешь.

— Лена, я сто килограммов… с сломанной ногой…

— Мне плевать. Я потащу тебя зубами.

Я подсунула плечо под его подмышку. Обхватила его торс обеими руками.

— Давай. На счет три. Ради Миши. Ради меня.

Он посмотрел мне в глаза. И в этом взгляде я увидела не жалость, а безграничное, ошеломленное восхищение. Он понял, что я не уйду. Что я скорее лягу рядом с ним под пули, чем сделаю шаг без него.

— Хорошо, — выдохнул он. — Давай.

Мы вставали вечность. Он кричал сквозь стиснутые зубы, и этот звук резал меня по живому. Я держала его вес, чувствуя, как трещат мои собственные кости, как напрягаются жилы.

Мы встали.

Он навалился на меня всем телом, здоровой рукой вцепившись в мое плечо так, что останутся синяки.

— Вон там… — он кивнул головой в сторону скалы, на которой стоял маяк. — В расселине. Видишь? Ржавчина.

Метрах в двадцати, в основании утеса, виднелась железная дверь, почти скрытая лианами.

Двадцать метров.

Каждый шаг был пыткой. Он прыгал на одной ноге, я служила ему костылем. Его дыхание было горячим и прерывистым, он дышал мне в шею, и каждый выдох был пропитан болью.

— Я люблю тебя, — шептала я, как мантру, таща его вперед. — Я люблю тебя. Только не падай.

Мы добрались до двери.

Она была старой, покрытой слоями морской соли и ржавчины. Электронный замок выглядел чужеродно на этом куске металла.

Дамиан поднял дрожащую руку. Набрал код.

2020. Год рождения сына.

Замок пискнул и щелкнул.

Дамиан навалился на дверь плечом. Она подалась со скрежетом.

Мы ввалились внутрь, в прохладную темноту.

Дамиан сполз по стене на пол, не в силах сделать больше ни шагу.

Я захлопнула дверь и задвинула тяжелый засов изнутри.

Мы были внутри.

Помещение было маленьким. Бетонный бункер в основании маяка. Запах пыли, машинного масла и… безопасности.

В углу стоял ящик. На нем — тот самый аналоговый спутниковый телефон, похожий на кирпич. Аптечка. Цинк с патронами. Вода.

Я сползла на пол рядом с Дамианом.

Мы сидели в темноте, плечом к плечу, тяжело дыша.

Он нашел мою руку в темноте и сжал её.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Ты моя сумасшедшая жена.

— Я просто не хочу быть вдовой, — ответила я, прижимаясь к нему.