Наследник для шейха
Шрифт:
И вот сейчас я прикрываю на мгновение глаза, отстраняюсь от всего, что меня окружает, от мужчины, который наблюдает за мной будто хищник, притаившийся в саванне.
Я делаю одно легкое движение бедрами, будто приноравливаюсь к музыке, к звукам, сразу же следует другое движение, резкое, четкое, которое подхватывают монетки у меня на поясе.
Восточный мотив усиливается, мелодия закручивается, и я отпускаю себя, отдаюсь танцу, просто выпускаю все свои эмоции, отпускаю свой страх.
Танец всегда меня успокаивал, всегда давал возможность высказаться, вот и сейчас мое тело двигается в свободном и только ему известном ритме, который подстегивают барабаны.
Я танцую так, словно в последний раз, мне нужно выпустить все свои эмоции, и я отдаюсь этому мотиву.
Монетки звенят все сильнее, подхватывают ритм бедер, которые выписывают восьмерки в танце, отбивают резкие удары, сердце заходится в скачке, каком-то сумасшедшем ритме, я пускаю волны, делаю резкие повороты, отдаюсь мелодии и буквально вскрикиваю, когда сильные руки ловят меня, останавливая движение, пальцы шейха вплетаются в мои волосы, заставляют откинуть голову, изогнуться в руках мужчины.
Наши глаза сталкиваются, схлестываются, как у противников. Я дышу тяжело, Аяз же мое дыхание словно ловит…
Мы замираем. Я чувствую, как быстро поднимается его грудная клетка, почти как моя, словно мы бежали и мой зверь настиг меня…
– Кто ты? – Неожиданный вопрос, который заставляет меня почти чувств лишиться, вопрос, который будто подсечка, и я бы упала, если бы не висела в руках шейха. – Откуда? – продолжает добивать меня вопросами Аяз, а я смотрю на него широко распахнутыми глазами и боюсь ответить, боюсь дышать…
Мне кажется, что я застыла над пропастью, что прямо сейчас шейх раскроет подмену. Я не смогла с ним продержаться и полутора дней, но… в следующую секунду в его голосе появляется мягкость:
– Ты просто невероятная… Джамиля…
Выдыхает и накрывает мои дрожащие губы, впивается в них, сминает, пьет мой страх, забирает дыхание, и в следующую секунду меня в воздух подбрасывает, когда Аяз поднимает на руки и несет в сторону кровати.
Я знаю, что именно дальше произойдет, но страшнее то, что я жажду этого…
Каждой клеточкой, своей душой, телом, всем своим существом я жажду принадлежать этому мужчине…
Но вместе с тем я боюсь здесь остаться, боюсь замереть в этом чертовом мгновении, боюсь, что меня затащит на самое дно болота…
В какой-то момент, когда шейх оставляет мои губы, то ли потому, что сам того хочет, то ли потому, что я уворачиваюсь от поцелуя, но Аяз смотрит мне в глаза, и я понимаю, что должна собраться, должна сказать, потому что я не выживу в этой лжи, не смогу продолжать играть, уже не могу, мои сердце и душа рвутся на части.
– Ты обещал… – выговариваю едва слышно, когда мы с Аязом падаем на кровать и мощное тело шейха накрывает мое.
Замирает на мгновение, смотрит на меня, его глаза пылают, а лицо становится каменным. Я не знаю, о чем сейчас думает шейх, боюсь предположить… но я выговариваю быстро.
– Ты… обещал, что… дашь мне то, чего я так желаю…
Вскидывает брови. Явно шейх обескуражен моей прытью, но это, скорее всего, последний бросок утопающего, который пытается заглотить спасительный воздух.
– Чего же ты желаешь? – спрашивает, а я… я замираю под этим откровенным и полыхающим взглядом…
– Я бы хотела… хотела…
Теряюсь под взглядом шейха, боюсь произнести слово и тем самым навлечь на себя его гнев.
– Я… просто…
Вновь медлю, Аяз же неожиданно улыбается, вглядывается в мои глаза…
– Ты обещал… что я смогу…
И вновь не выговариваю слово «домой». Но, кажется, этого и не нужно. Шейх понимает меня без слов.
– Я помню, что сказал, Джамиля. У меня очень хорошая память, малышка. И я понимаю, что ты говоришь о традициях… и о слове, которое я всегда держу…
Чуть не спрашиваю, о каких, просто не успеваю, когда Аяз накрывает мои губы в поцелуе, сминает меня, обнимает.
Дальше… дальше становится не до разговоров. Шейх срывает с меня одежду. В считаные секунды я остаюсь абсолютно нагой, распластанной под сильным тренированным телом мужчины.
Я удержаться не могу, любуюсь мужчиной, зависшим надо мной, его великолепным торсом, идеальными мышцами, сильными руками, лицом, в котором сейчас живет желание…
У меня дух захватывает, и хочется позволить себе еще раз окунуться в темные воды чувственного наслаждения, в которые меня погрузил этот великолепный мужчина.
Вновь Аяз тянется ко мне, цепляет мои локоны и прихватывает длинные серьги.
Шиплю от боли, и мужчина присматривается.
– Что? Болит? Что врач сказал?!
Окидывает мое тело твердым взглядом, и под его темными глазами у меня тело пылать начинает, вершинки грудей колет так, как если бы он уже царапал меня щетиной.
– Нет… просто… Аяз… Сними серьги… пожалуйста… – слетает с моих губ, и шейх прищуривается.
– Тебе не нравятся мои подарки?
– Просто… неудобно… я не привыкла… – отвечаю и губу кусаю. Секунду смотрит на меня, а затем наклоняется и избавляет от драгоценностей.
– Ты отличаешься, Джамиля… – вновь говорит и улыбается, а я не успеваю испугаться, потому что Аяз продолжает:
– Обычно женщины просят больше и больше подарков, сходят с ума по драгоценностям, а я дарю тебе семейные реликвии, к которым ты остаешься совершенно равнодушной…
С этими словами резко раздвигает мои бедра и обрушивается на меня, вжимает в кровать, моя грудь распластывается по горячей грудной клетке мужчины.
– Я все время хочу разгадать тебя, малышка, ты словно тайна… я чувствую в тебе что-то сокрытое…
Вновь его пальцы впиваются в мои волосы, Аяз прижимает меня так, как если бы хотел просто растворить в себе, и в глаза мои смотрит.
– Ничего… нет… я простая… – выговариваю дрожащими губами. Вновь страх и оцепенение накрывают меня, дрожать начинаю, и, конечно же, шейх это чувствует. Чувствует мою дрожь, мою нерешительность.
– Моя трепетная жена, моя услада…
С этими словами вновь накрывает мои губы в жадном поцелуе, его язык сразу же неумолимо вбивается в мой рот, заигрывает.