Чтение онлайн

— Пашар! Лейтенант из Ваетира пришёл его людям на помощь, как поэтично! Ты же ведь знаешь, что ни один клинок в твоих руках мне не повредит. Я тебя изничтожу, стоит мне лишь пожелать. Ты — глупый самоубийца, предатель. Убить его! –

— НЕТ! — воскликнула Сейдиль и стражники, намеревавшиеся убить Зашеира своим копьями, замерли как вкопанные. Лоренц медленно повернулся к женщине, которая некогда любила его, того кем он был. Она стояла и смотрела на него с мольбой в глазах, с надеждой на то, что Свет ещё остался в нём, но всё было напрасно. Сидевший до этого тише воды и ниже травы Хасид накинулся на Губителя, но тот лишь откинул его в другой конец зала, как жалкое полено.

— Лоренц… — хрипло произнесла женщина, когда его рука в латной перчатке сжала её горло. Сейдиль Баша ошиблась. Её Лоренц был давным давно мертв. Люди завопили, когда её шея хрустнула, и безжизненное тело упало на белый пол. Он лишил жизни то только её…

— УБИТЬ ЕГО! ОГОНЬ! — яростно завопил Зашеир, со звоном обнажая меч из ножен

Что могли простые пехотинцы противопоставить драконы, из чьей пасти чёрным дождем лилась тьма, имевшая свойства огня? Дракон появился неожиданно, чем и поставил Десятый, Одиннадцатый и Тринадцатый Легионы на тонкую и острую грань жизни и смерти. Ценой своей жизни, старого Мивиля спас один расторопный солдат, свалив того с лошади, и накрыв командира собственным телом, укрыв от Скверного Огня. Это был не простой огонь. Он выжигал саму душу, не оставляя от тела даже углей. Сама земля никогда не восстанавливалась после того, как скверна проходилась по ней.

— Я и забыл как весел с вами, такойра*! — прогоготал дракон, приземляясь на чёрном участке земли, победно вскидывая голову. Нужно было отдать должное легионерам. Они не бежали. Они пыталась подстрелить черного ящера, закидать его копьями, даже зарубить, они умирали, но не бежали, зубами от страха отбивая Последний Пляс в Тенях.

Крики и стоны, тысячи ликов смерти видел старый Мивиль, но прежде он не испытывал такого страха. Старый воин знал, что навредить Дракону Губителю может лишь огонь и адамантит, а это значило, что только он мог убить его. Но его кости уже давным давно его не слушали. Боги. Он был таким медленным. Словно тысячу лет поднимался. Благо легионеры не бежали. Они накинулись на дракона как орда пчёл на того, кто смел посягнуть на их улей. Вреда, однако, не было никакого. За то внимание ящера было отвлечено. Белая кобыла, чьё поводья запутались в обозе, брыкалась и билась в истерике, старику пришлось приложить много усилий, чтобы её успокоить, пока его легионеры умирали один за другим.

Вскочив на ней, он обнажил меч, который светился в отблесках южного солнца чуть голубоватым светом. Удирав белую в бока, он помчался вперед, пряма на дракона. Тот вновь взревел, испуская из пасти струи чёрного пламени, сжигая сотни человек за раз. Сквозь ядовитый дым старик промчался, готовясь вонзить клинок в голову скверному, проклятому, крылатому ящеру, но тот прыгнул на месте, поднимая себя могучими крыльями чуть вверх. Его страшная морда пронеслась над Мивилем, и тогда начался самый настоящий кошмар.

Схватив Оркалана в свою чёрную пасть, дракон начал мотать головой, прогрызать его доспехи как щепки, вгрызаясь тысячью острых клыков в его плоть. Ни один из легионеров под командование Мивиля не слышал, чтобы старик так отчаянно кричал от страха и боли. Казалось, всё, люди дрогнули, как вновь послышалась Песня Красного Орла, из-за которой Губитель лишь на миг ослабил свою хватку, а после неё послышался и истошный рёв дракона-губителя.

— Нет! Только не опять!
–

Только когда пыль от его падения улеглась, выжившие солдаты увидели изуродованное тело своего командира в пасти страшной, но мертвой твари, из черепа которой торчал адамантитовым меч Мивиля Оркалана. На его окровавленном лице застыла гримаса ужаса. Но даже перед смертью, он выстоял, умерев и забрав врага за собой.

При нём не было ни адамантита, ни огня. Но была ярость и времени осознавать, что он творит, так же не было. Бойня во дворце получилась знатной. Дворяне всё же учудила резню, как стражникам, так и Ирн’Лормам. Вторым, кстати, за связи с чёрной магией, убежать не удалось. Их вопли разносились по всему дворцу, и это была месть за убитых сыновей, дочерей, братьев и сестёр.

Зашеир помнил те дни, который он провёл с Сейдиль, до того момента, когда Лоренц избрал её. Потому-то южанин и ушёл из Ваетира. Он не хотел видеть женщину, которую любил и вожделел. Она принадлежала другому и он её убил! Убил его Сейдиль!

Вряд ли он мог победить его во тьме подземелий, наполненных горючим газом, но очередная глупая идея могла бы отправить проклятого Лоренца-Губителя на тот свет окончательно. Его тень скользнула в метре от него, затем во всех углах одновременно, безумно хохоча. Зашеир ударил наотмашь по силуэту впереди себя и тут же почувствовал жгучую боль спине. Губитель ударил его наискосок, от плеча по всей спине. Кровь полилась по полу, и лейтенант устало зашагал по собственной крови, заметно прихрамывая. Ещё один удар, и ещё один шрам. Размытая тень в ходящей ходуном тьме кружила вокруг него, нанося удар за ударом. Лейтенант в конце концов упал без сил в каком-то небольшом помещении, в центре которого стояла могла Основателя Ваетира, Лорда Ваэтра Сурового.

Только сейчас, истекающий кровью, он понял, что здесь горят свечи. Сюда могли войти чистые от скверны люди, но не Губители. Так повелел Ваэтр своему магу перед своей смертью. Тот, по легенде, поставил магический барьер. На его могильной плите было написано: «Лишь Свет Всевышних и Огонь» Только сейчас он понял, что здесь нет даже намёка на горючей газ.

Собрав все силы в кулак, он поднялся, стоя в луже собственной крови. Силы покидали его и взяв окровавленными свечу с алтаря, он так же взял со стойки с подношениями кувшин масло. В проёме к могиле Ваэтра стоял Лоренц, чьи глаза полыхали кроваво-красными огнями. Во тьме был трудно различить цвет каменных пород этих пещер. Тьма здесь входила во все права, но даже она плыла в глаза от сил природы. Как бы Лоренц не пытался, как бы не вопил и не бил мечом по невидимому барьеру, он не мог войти. ЗА то Зашеир мог много чего выпустить…

Силы покидали его, и холод брал своё. Губитель победно смеялся, но ухмылка пропала с его лица. Глаза перестали гореть алым, а вены набухли черной кровью. Лейтенант Пашар бросил кувшин, и масло вылилось за пределы барьера. Кипящий воск капнул на лужу, а за ней и свеча упала на дорогое, жертвенное, джейстенское масло, которые вспыхнуло ярче солнца.

Подожжённый горючий газ плавил даже каменные породы, сотрясая стены Небосвода и весь город. Огонь не только уничтожал древние могилы, но и всё живое, что могло находиться в подземельях. В том числе и не живое. Огонь объял Лоренца Губителя, сжигая его, скверну и тьму дотла, да что там! Даже пепла не останется, когда весь газ будет сожжён! Огонь очистит Ваетир, сжигая окровавленные подземелья, где ранее Балкрас Бронегрыз съедал всех тех, кого ему отправлял Лоренц.

— Идиоты. Нельзя на них положиться. Всё придётся делать самому! — прошипел Рендон Пэтрот, находясь на полпути к Сайн-Ктору, когда волна о вести двух Губителей коснулась его и всех приспешников Ненасытного.

Месяцем ранее

– Я не просил этой силы. Я не хочу причинять им боль… — Айдан накинул плащ на голову, прикрывая тканью свои доспехи из мифрила и рукоять меча в виде головы грифона. Он врал. Врал всем и самому себе, и именно от этого он так сильно устал. 

– Улетай! — кричал он в яростном гневе, но Альва только махала головой и злобно толкала его орлиной головой в знак протеста. — Да давай уже! Лети! Лети же! На кой тебе черт такой ездок как я? Лучше бы ты ещё по Вингхайяром мне глотку перегрызла, чем нашла во мне ездока! — Айдан не мог держать гнев в себе и оттолкнув от себя Альву, невольно обжёг её шею лучами из света. Императорский грифон в непонимании мечется и кричит от боли. Айдан сорвал с неё седло, а затем принялся кричать, махать руками, толкать и обжигать, лишь бы она ушла… и Альва улетела.