Чтение онлайн

— Имеются, — кивнул тот рыжей головой. — Имя ей Джофранка. По тому году её в тюрьму бросили. В таборе говорят, что она ни в чём не повинна. Мол, дворянину знатному что-то нагадала, а тот осерчал и кляузу на неё накатал. Вот она и отправилась в темницу.

— И где она сидит?

— А тут недалече, под Петроградом.

— Можешь устроить мне с ней встречу?

— Хм… — удивлённо выдохнул парень, выгнув брови. — Неужто так сильно хочешь перемолвиться с ней? Что ж, помогу тебе и здесь. Попробую свести вас, ежели она ещё не померла. Но здесь точно деньга понадобится.

— Сколько?

— Как узнаю, так непременно скажу.

— Хорошо. Ты настоящий друг Максим, — довольно искренне сказал я парню и добавил, потянувшись в карман за деньгами: — Сколько я тебе должен за работу твоих знакомцев, узнавших, где цыганка?

— Опосля поговорим об этом. Нынче надо праздновать. Вон наш добрый профессор уже что-то надиктовывает официанту. Пошли скорее.

Я усмехнулся и следом за Рыжиком двинулся к столу. А тот стал покрываться закусками и прочими блюдами. А вскоре появились и нарядно одетые девушки в затейливых шляпках и перчатках из тонкой кожи. Радостная Варвара вручила мне носовой платочек с собственноручно вышитыми буквами «Н» и «А», а ставшая объектом пристального внимания Кондратьева полька Ядвига с холодком в глазах подарила мне перьевую ручку. После этого встрепенувшийся профессор похлопал по карманам укороченного фрака, вытащил серебряные запонки и вручил их мне.

Я все подарки принял с благодарной улыбкой и начал пир, не став дожидаться Морозова с Сутулым. Авось они вообще не придут. Без них веселее будет.

Но к сожалению, оба козла всё-таки припёрлись. И опоздали они явно специально, дабы продемонстрировать свою значимость. Лев разоделся в пух и прах и шёл к моему столу царственной походкой Шер-хана, а рядом семенил Аркашка. Подарок же они преподнесли один на двоих — старинную книгу о магии. А затем, как и предсказывал Кондратьев, Морозов стал вести себя весьма по-свински: обозвал заказанное Сафроновым вино пойлом для простолюдинов и заставил официанта принести самый дорогой коньяк. Сутулый козёл, подыгрывая ему, захотел чёрной икорки. Кондратьев же весьма многозначительно покосился на меня. Но я лишь подмигнул ему, предвосхищая рожи этих двоих уродов, когда, в конце вечера, с лёгкостью брошу на стол деньги, да ещё и щедрые чаевые оставлю. Бабки-то у меня были. А ещё было жуткое желание разговорить Сафронова, что-то знающего о Романовой.

Я исправно подливал профессору коньячок и уже через три четверти часа его нос покраснел, точно раскалился, а сам Анатоль Иванович сообщил, что ему надо глотнуть свежего воздуха. Я тут же вызвался его сопроводить, а остальные гости изволили остаться за столом. Особенно моё решение обрадовало Морозова, который сразу же масляным взором посмотрел на Варвару. А та ответила ему дежурной чарующей улыбкой.

Подхватив Сафронова под руку, я вывел его на свежий воздух, пропитанный вечерним туманом и светом фонарей. Однако самостоятельно стоять на ногах профессор не очень-то и хотел. Но он сам же и нашёл изысканным выход из этой ситуации.

Сафронов тряхнул руками и создал энергетическую структуру — плоский, светящийся мягким голубым светом прямоугольник, похожий на сиденье. Профессор уселся на него, вытащил из кармана кисет с табаком и курительную трубку.

— Хороший вечерок, — фальшиво протянул я, на фоне гудящей ресторации и звона капель, срывающихся с крыши и разбивающихся о тротуар.

— Ага… ик… — поддакнул Сафронов и непослушными пальцами принялся набивать табаком трубку. — А ещё хороший… ик… ты… парень, Никита. Меня в юности напоминаешь… ик. Охоч до знаний и покутить любишь… ик. Ничего, что на ты? Я сразу подметил, что ты парень сообразительный. Глаза горят… ик… Из тебя толк выйдет.

— Толк выйдет, а дурь останется, — ухмыльнулся я и сверху вниз глянул на закурившего профессора. Мои ноздри тронул аромат крепкого табака, защекотав слизистую. — Господин профессор, а ведь вы мне так и не ответили… Могла ли Романова переговорить с духом?

— Нет, нет никаких духов… ик… да и Романова ваша… ик… — тут Сафронов воровато огляделся мутными глазами, убедился, что рядом никого нет и свистящим шёпотом добавил: — Не спиритизмом она занимается… хотя, может, и им тоже.

— А чем же она занимается, сударь? — настороженно спросил я, весь обратившись в слух. Ну же, колись!

Мои мышцы напряглись, а брови столкнулись над переносицей. Всё моё естество взвыло, будто гончая, напавшая на след дичи. А пульс ритмично отбивал: тайна, тайна, тайна…

— Так чем же занимается Елизавета Васильевна? — повторил я, чувствуя, как сердце ускорило свой бег.

— Кто? А! Романова. Сейчас я тебе всё поведаю… ик. Есть у меня в полиции несколько своих людей. Они, значится, докладывают мне… ик… о всяких таинственных происшествиях. Дык вот один из них был в доме… графа Перепелицына, да, да, того самого действитель… действен… тьфу! Какие же коварные слова попадаются в русском языке… ик! Действительного. Вот! Действительного статского советника в чей дом проникли бомбисты… ик… И знаете кого там увидел мой человечек, прибыв на место происшествия сразу после сообщения о взорвавшейся бомбе?

— Романову?!

— Её самую. И ещё четырёх сударынь, включая престарелую графиню. А уже в самом особняке… ик… когда пожар был потушен… он заметил на полу, в бальной зале, разводы… ик… крови, которые складывались в пятиугольную звезду. Кровь пытались впопыхах затереть, но искушённый человек сразу всё понял. А ещё, по его словам, там был… ик… огарок черной свечи. Понимаете, что это значит, Никита?

— Не совсем.

— Демона! Романова и прочие сударыни пытались вызвать… ик… демона. И может, у них что-то да вышло. Я так рассудил, что бомбистов-то и не было. По крайней мере, следы взрывного устройства пока не найдены. А пожар… ик… начался… как раз в бальной зале. Вот мне и мыслится, что пожар мог устроить демон, то бишь не демон, а существо из другого мира. Мы же не знаем какими возможностями они… ик… обладают.

— Ого-го! — выдохнул я, принявшись лихорадочно увязывать одно с другим.

Профессор кивнул. Дескать, да, ого-го.

Что же это получается? Никитос помер как раз под окнами того особняка, в котором Романова с её наперсницами вызывали демоны? Охренеть! И уж не мою ли душу вызвали эти женщины? Твою мать… И чем дальше — тем крепче мне хочется выразиться. Если плясать от этих фактов, то встреча в том переулке с Романовой уже не кажется случайной. Конечно, разные совпадения бывают, однако вероятность подобной встречи равняется чуть ли не нулю. Скорее всего, Елизавета как-то вышла на меня. Но как? Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое — что ей от меня нужно? В какие игры играет Лизавета? И знает ли она, кто я на самом деле?

— Анатоль Иванович, а кто остальные три сударыни, кои были в доме Перепелицына? Хозяйка особняка, Романова и…

— Баронесса… ик… Круглова, виконтесса де Рюж и… вдова Орлова. Пять человек, как пять вершин… ик… пентаграммы.

Вот оно что! Значит, и Орлова там была! Может, предметом её ссоры с Романовой как раз и стало происшествие в доме графа Перепелицына? Как там говорила Лиза, когда мы сидели в кинотеатре? На одном из сеансов спиритизма что-то пошло не так? Взрыв очень подходит под это «не так».

Внезапно мои мысли прервал скрип двери. На улицу вышел швейцар, а следом за ним показался разрумянившийся и чем-то взволнованный Кондратьев.

— Господа, пора в зал! — бросил он нам, не став выходить из-под жестяного козырька. — Какой же это праздник без именинника?

— Никакой… ик… — важно заметил профессор, выбил пепел из трубки и встал на ноги. — Идёмте-с, Никита. Нас ждут.

Он своим ходом проник внутрь заведения. А Рыжик подскочил ко мне и жарко прошептал, обдав меня запахом крепкого коньяка: