Чтение онлайн

Справедливость — такая особенная штука, что она всегда ощущается как слишком маленькая или не такой, какой нужно. Иногда — сразу оба варианта. И только когда ты её не ждёшь — она ощущается правильно.

А за справедливого правителя иногда и помереть не жалко.

Словно почувствовав что-то, я обернулся. На Канале появились баржи. На них стояли мои регуляры, теперь стражники Караэна. Их выдавал герб на щите — красный змей на белом. Поднимали знамя. Всё, как положено.

Видать, Серебряные всё же не смогли прислать совсем никого. Но так и не пришли сами. Это хорошо. Теперь у меня есть дерьмо, в которое можно тыкать их рожей. И то, что это их же дерьмо — делает меня человеком справедливым.

Я улыбнулся.

Герцогство выстояло. Опять. И каждый раз оно становится чуть сильнее.

Глава 15

Огонь и железо

Потные, в чёрной от грязи и пепла рабочей одежде, мужики дёрнули верёвку под ритмичную песню запевалы:

— И раз! — и пока они перебирали руками верёвку и снова готовились дёрнуть, запевала выводил своим красивым голосом:

— Мы не тянем баржи!

— И два!

— И не сапаем грязь!

— И три! Мы куём железо!

Короткий отдых, пока запевала начинает двустишие, подхватываемое остальными с полуслова:

— Пива дай, мастер, не жалей, налей! А не то тебе мы выпишем… люлей!

И под хохот снова:

— И рааз!

Окованная снизу железом здоровенная каменная чушка, покрытая декоративными узорами, с помощью блоков поднималась вверх.

— Им что, за это им ничего не будет? — удивлённо прогудел Сперат.

Действительно, крайняя степень неуважения. Я почти шокирован. Тут же как в армии — субординация, выслуга лет. Сопровождающий нас гильдиец из оружейников, почтительно стоящий метрах в десяти, подбежал поближе:

— Так шуткуют же. Да и пива с утра глушат. Без пива и хлеба на такой работе не протянуть.

— Пущааай!

Молот рухнул с высоты, ударившись в заготовку. Бам! Аж в груди отдалось. Эти тяжёлые, глухие «бам!», и мелкие, отдалённые стуки по железу, звон металла, шипение, скрип тросов и деревянных частей кранов — раздавались со всех сторон. И почти всё — довольно ритмично. Похоже на дабстеп. Я даже притоптывать ножкой начал.

— На обратном пути надо будет к чушпанам заехать, — сказал я Сперату. — Хочу им крикнуть: Урки мои верные! Несите доброе, светлое, вечное!

Сперат нахмурился, явно подозревая меня в шутке, но не понимая её. Но уже знает, что я не буду объяснять — молчит. Настроение у меня было хорошее, оттого и беснуюсь, наплевав на мимикрию под местного. Иногда надо. Не часто удаётся почувствовать себя Сауроном. У меня вот — в первый раз.

— И триии! Жопу подотри!

Девки любят, когда хер в саже!

Не нужны вилы, где молот важен!

Мы находились на территории гильдии оружейников. Моя свита стояла поодаль — давно прошли те времена, когда я тут чего-то опасался. Я ждал их главу.

Браг Железная Крепь оказался крепким орешком. Дело не только в том, что он сумел пережить двух глав гильдии пивоваров и гильдию бурлаков, которую из Караэна вообще попёрли. Он ещё и сумел остаться полновластным главой гильдии оружейников — в отличие от пивоваров и ткачей, которые управлялись рыхлыми «Советами мастеров», медленно попадая под полное влияние Великих Семей.

Меня, в основном. Ладно, ткачей Треве подмяли.

Бам!

Дело ещё и в том, что, несмотря на осторожные слова и выверенную вежливость, Браг так и не пошёл на контакт. Просидев без малого год в моём плену, пользуясь всё большими свободами, он так и держался подчеркнуто холодно и отстранённо. Ладно, у меня было маловато времени с ним по душам поговорить. Но была ещё и Адель. И она тоже оказалась бессильна — односложные ответы Брага работали не хуже чеснока на поле. Не подобраться.

И тем удивительнее было единение вокруг него гильдии оружейников — с почти фанатичной преданностью. Ключик к Брагу подобрался случайно. Как-то я притащил его на очередной технический совет в Университете. Как стороннего эксперта. И вот там-то он и расцвёл.

Браг был гением. Отсюда все его странности, и отсюда же — безмерное уважение к нему мастеров. Уже очень скоро я сначала начал отпускать его к родным, а потом и вовсе освободил.

Бам!

— Эй ты! — прорычал Сперат ближайшему из сопровождающих нас гильдейцев. Вспыхнул как спичка на ровном месте. С ним иногда случается. — Не пристало герцогу ждать…

Я похлопал Сперата по стали наплечника. Пришлось задрать руку.

— Сперат, давай…

Бам!

— Лучше тут подождём. Я не хочу идти к печам, — я хохотнул, увидев, как Сперат резко увял.

— Сеньор Магн! — появился Браг. И он улыбался. Рассказал бы мне кто такое — не поверил бы. Мы даже обнялись. У обоих настроение такое, бодрое.

— А что тут? А давайте ко мне. Обедать пора! — Браг вежливо, но слишком неподобающе потянул меня за закованный в латы локоть. Я начал ломаться, как девица.

— Да я ненадолго. Слышал, ты пробник закончил, хочу глянуть, и в Поместье. Праздник же у меня сегодня…

— О, Сеньор Магн! А я и забыл! Поздравляю с Днём Победы!

То, что праздником стал именно день победы над сорскими пиратами — может показаться странным. Как ни крути, но нашествие наёмников Гонората было не менее опасно и подобрался он ближе. А с ужасами нашествия нежити и ужасным ужасом, оставившим после себя Костяной Город, и сравнить нельзя. Вот только есть одно важное отличие — во всех предыдущих случаях единственным героем был я. А в последнем случае — другие уважаемые люди. Кто бы мог подумать, что желание лизнуть им задницу настолько размывает любые преграды из здравого смысла.

Праздник, впрочем, был скорее сабантуйчиком для Великих Семей и приближённых. По большому счёту, это была затея Адель — отпраздновать годовщину битвы. Чтобы закрепить единство, созданное на поле боя. Так она сказала. Но я уверен — она просто нашла отличный повод устроить праздник. Не хватало ей… чего-то.

Она умудрилась задергать и слуг, и меня с самого утра, хотя гости должны начать собираться ближе к вечеру. И я нашёл повод улизнуть от бешеных приготовлений к весёлому празднику.

— А я сегодня шестую печь запустил! Получше! Там с приямочком, перед душниной… — Браг заговорил о пудлинговой печи. — Улучшил, значит. Смотреть, конечно, ещё надо. Но помните, сеньор Магн, мы ж тогда говорили…

Браг растаял сердцем и потянулся ко мне именно после того, как изобрёл эту самую печь. Жуткая штука — здоровенная каменная конструкция с маленьким окошком спереди. Сзади разводится огонь, огромные кожаные меха, которые приводятся в движение водяными мельницами, нагнетают туда воздух — и внутри руда плавится при огромной температуре, выдавая ковкое железо.

Моих заслуг в этом изобретении было две: я свёл Брага с волшебниками Университета и надавил на них авторитетом, заставив ему помогать. И задал правильные вопросы своему «палантиру». Он у меня деревянный, получается не всегда удачно. Приходится её ответы до ума доводить — готовых решений не выдаёт. Но всё же.