Чтение онлайн

Наталья встретила его холодно. Почему, отправляясь за деньгами Таранова, Андрей пригласил именно Эльзу, эту вульгарную, навязчивую девицу? Что было такого выдающегося на необитаемом острове между ним и этой кривлякой, если она столь откровенно льнет к Андрею, делая вид, будто не замечает, что рядом с ним стоит его жена. И почему он не взял её с собой? Не хотел подвергать жену опасности? Будто, запрятав дома полмиллиона долларов, он её опасности не подвергает. Муж и жена - одна сатана, и если уж за этими деньгами начнется охота, то под удар попадет и она, независимо от того, была она с ним или нет.

– Это был личный тайник Таранова, и его личные деньги. Никто не знает об этом. Никто не станет их разыскивать, - принялся успокаивать её Андрей.

– Его? Личные? Так я и поверила. Как это можно честно заработать такие деньги... И ты веришь в эти басни? Наверняка за ними стоит какая-нибудь темная история.

– Не фантазируй, Натали.

– Пусть даже их списали. А вдруг случайный обыск? Сейчас все возможно!
– не выдержала Наташа.

Он слушал её, вставляя редкие реплики, а она все говорила и говорила, и тогда он погасил свет и стал осыпать её поцелуями. Она растерялась, замерла, а потом, удивлялась своей глупой отходчивости и вспыхнувшей нежности, обхватила его за шею руками и зашептала ему в ухо беспорядочные горячие слова.

Андрей быстро уснул, а она долго ещё лежала с открытыми глазами, смотрела на о тяжелые мускулистые руки и удивлялась, как может быть нежен этот верзила.

Кочетков очнулся под утро. В дежурке было уже светло. Сколько же он проспал и где эта кожаная куколка? Он поднялся и долго рассматривал в зеркале заплывшие от тяжелого сна глаза. Постепенно мысли прояснялись и вместе с ясностью в нем пробуждались подозрения. Нет, не спроста появилось здесь это белокурое создание, она специально остановилась у крыльца с квартирой, а потом пудрила ему мозги и опоила его какой-то дрянью. Только для чего?

Кочетков бросился к столику и, открутив пробку, осторожно принюхался к остаткам жидкости.

Заглянув в гостиную, он внимательно осмотрел бар, хрусталь был на месте. Наклонившись к полу, вгляделся в серое ворсистое покрытие. В самом углу оно было примято и на ворсе четко, как отпечатки, проступали контуры крупных следов. Кочетков примерил свой ботинок и удивился, след был гораздо больше...

Возможно, это старые следы, а если здесь кто-то был, пока его так подло не выключила эта кожаная девка? Что он искал здесь, и не посланец ли она Петровского. Похоже, у него целая бригада из отчаянных блондинок. Все разыграли, как по нотам. Он снова вгляделся в следы. Здоровенный ботинок, будто слон ходил по гостиной. Опять что-то искали, падлы.

Мысли путались в голове, и ни к каким выводам Кочетков не пришел. Сдав дежурство, он отправился домой, и, чтобы разогнать сонливость, принял душ и растерся жестким, как наждак, полотенцем. Теперь он снова был готов к действиям.

Он давно уже определил номер телефона Жанны, а однажды, дождавшись глубокой ночи, встал напротив её подъезда и позвонил ей прямо из машины со своего мобильника. Через несколько секунд одно из темных окон пятого этажа осветилось слабым светом ночника, и Кочетков услышал её сонный голос. Так он определил, куда выходят её окна. В свободное время он отправлялся к подъезду и терпеливо ждал её появления. Потом, пристроившись за её серебристым "Опель-Кадетом", сопровождал её по городу. Следить за ней было сплошным удовольствием, она ездила медленно и аккуратно, а её броская машина заметно выделялась в однообразном потоке иномарок.

Он набрал номер Жанны и, убедившись, что она на месте, снова отправился к её дому.

Глава 10

Директор НИИ клинической биохимии профессор Василий Георгиевич Огородов в добротном костюме, ослепительной белой сорочке с темным галстуком смотрелся за массивным столом уверенно и строго. Ему давно перевалило за 60 лет, он был крепок, а кумачевое лицо его наводило на мысль о зимней ветреной рыбалке. В институте его уважали: он был прямодушен, отходчив в гневе, прислушивался к мнению специалистов и не давал подчиненных в обиду.

На стене над головой Огородова с огромного портрета в золотой раме смотрел ироничным и мудрым взглядом великий Менделеев. В дальнем углу у самой стены, в нише темнел огромный японский телевизор. Справа от двери на стоячей вешалке покачивался, как привидение, белый медицинский халат.

В высокие окна отделанного каким-то благородным деревом кабинета светило неяркое осеннее солнце. Золотистые блики играли на светлой полировке стола, на стеклах книжного шкафа, но в душе Огородова с самого утра было пасмурно.

– Что делается, что делается, - в сердцах бормотал он, переключая телевизионные каналы дистанционным пультом.
– Все вокруг словно сошли с ума, все скопом - и журналисты, и академики, и чиновники, и народные массы. Никто просто не замечает этого, привыкли. Наука бедствует, специалисты, зато появились целители. Чистят карму, защищают от порчи и сглазу. Заряжены психической энергией, как аккумуляторы. Вот уж никогда бы не подумал раньше, что так легко остановить прогресс. Прекратить финансирование и точка. Просто до гениальности. Жизнь превратилась в какой-то непрерывный злокачественный процесс. Великое экономическое оцепенение. Все вокруг день ото дня неудержимо становится хуже и хуже. Наконец-то мы опять загниваем. И довольно успешно. Как при социализме. В этом и состоит наш, отечественный прогресс. Хочется уже повернуть назад, найти тот злополучный перекресток и начать все сначала.

Наклонившись, он достал из тумбочки высокий хрустальный бокал, за ним - бутылку с яркой наклейкой - коньячный напиток "Куликовская битва". Несколько глотков жгучей, освежающей мозги жидкости - вот что ему сейчас было нужно. Теперь нормальному человеку, стоит ему только задуматься, неминуемо хочется выпить, мелькнуло у него в голове. Москва для проживания в трезвом виде стала совершенно непригодной. Он залпом выпил полбокала, шумно выдохнул, закусил долькой яблока и убрал все в стол.

Селектор чистым голосом Ольги Николаевны провозгласил:

– Прибыл Карновский.

– Пусть войдет.

В трубке щелкнуло, и на пороге появился Илья Ильич Карновский, коренастый высокий, начинающий лысеть мужчина с золотыми интеллигентными очками на квадратном лице. Он был заместителем директора по общим вопросам и занимался организационными и финансовыми делами. Акционерные общества, разбросанные по многочисленным помещениям института, были его детищем. Названия их были столь экзотическими, что понять, чем они на самом деле занимались было довольно трудно: "Протон", "Веритас", "Пентан". Тем не менее, деньги они зарабатывали, и Огородову теперь ежемесячно приносили из бывших лабораторий не бумажные отчеты, как в застойные времена, а небольшие, аппетитные конверты с денежными купюрами. Скрипя сердцем, он принимал подношения, кляня в душе рыночные механизмы и собственную мягкотелость.

– Уголовную хронику смотрел?
– Карновский кивнул в сторону телевизора.

– Так у нас он вся уголовная...

– Я про то самое ограбление. Преподнесли, знаешь как? Совершено в пункте обмена валюты, расположенного недалеко от НИИ биохимии.

– Обязательно надо вставить...
– проворчал Огородов.
– А то, что рядом с милицией наверняка промолчали.

Он повел носом: от шефа снова веяло спиртным.

– Хочешь налью?
– спросил Огородов, заметив что-то в лице своего заместителя.