Чтение онлайн

– Можно и так, - согласился Буланов.

Они подошли к черной "девятке" и Кочетков открыл дверцу.

– Садись. Пиво хочешь?

– В другой раз, - Буланов сделал рукой предостерегающий жест.
– Ну, и что за дело?
– продолжал он, когда они устроились в машине.

– Я работал у твоего отца...

– Это ты уже говорил, - Буланов начал слегка раздражаться.

Кочетков повернулся к собеседнику:

– Отец твой был нормальным мужиком, выручил меня капитально, можно сказать от тюряги спас. Поэтому, когда я узнал, что он погиб, то решил разыскать тебя. Может, что надо?

– Нет, спасибо.

– У меня остался его телефон с автоматическим определителем номеров. Не успел ему поставить. Вон там, на заднем сиденье коробка, забери, он твой.

. Спасибо.
– Буланов порылся в кармане и вытянул несколько сто долларовых купюр.
– Сколько он стоит? Я все равно собирался покупать себе такой же...

– Да ты что!
– взвился Кочетков.
– Ни в коем случае. Ни копейки! Ни цента. Это твой аппарат. Ты куда сейчас собрался? Могу подбросить.

– Домой.

– Хочешь, заодно подключу и настрою, мне все равно делать нечего: отгул после дежурства.

– Спасибо. Если можешь. Я им никогда не пользовался.

Через минуту они уже неслись в сторону центра.

Мысль преподнести Буланову аппарат пришла ему сразу же, как только он узнал в собеседнике Жанны сына Таранова. Аппарат, который он когда-то пригрел для себя в службе охраны, был как нельзя кстати: он помогал установить хорошие отношение с Булановым и заодно контролировать всех любителей позвонить ему. Нет, парня этого он им не отдаст, а денежки Таранова и самому Кочеткову пригодятся. К тому же все потом можно будет свалить на Петровского с командой. Хорошая подстава получается.

Для Буланова внезапное появление Кочеткова было как нельзя кстати: не хотелось встречаться с Аллой, оставаться с ней наедине, он не знал теперь, как ему держать себя с ней, что говорить, и новый знакомый вполне мог сыграть роль громоотвода. Кроме того, новый телефон возможно помог бы ему выяснить любителей поболтать с ней, хотя он и сам пока ещё не знал, зачем ему это нужно.

Они поднялись на второй этаж. Буланов позвонил, дверь не шелохнулась, Аллы снова не было дома, с облегчением и горечью отметил он, отпирая замок. Они вошли в прихожую, Кочетков с коробкой в руках тяжело ступал сзади. Телефон какой-то старорежимной марки стоял здесь же в прихожей.

– Инструменты нужны?
– спросил Буланов.

– Не надо, здесь все просто, - Кочетков поставил на пол коробку.

– Я приготовлю кофе, - предупредил Буланов.

Кочетков вытянул из кармана завернутый в фольгу кубик пластилина, ощупал куртку Буланова. Обнаружив ключи, быстро сделал слепки. Один - из желтого металла был от квартиры, Кочетков заметил это, когда Буланов открывал дверь. Два других скорее всего с работы, подумал Кочетков, осторожно заворачивая слепки в фольгу. План его был прост: проникнуть в удобное время в квартиру и на работу Буланова и тщательно обыскать все.

Через четверть часа после небольшой перестановки новый аппарат был подключен, и Кочетков объяснил, как им пользоваться. Из кухни растекался аромат кофе. Кочетков вымыл руки и устроился за столом у окна.

– А жена на работе?
– спросил он.

– На работе, - Буланов выставил рядом с кофейником бутылку наполовину наполненную темно янтарной жидкостью.
– Пропустим под кофе?

– Вообще-то я как бы за рулем...
– заколебался Кочетков.
– А что это?
– он принялся рассматривать золотистую наклейку.

– Коньячный напиток. Экспериментальный. "Ледовое побоище".

– Ладно, плесни в рюмаху.

Выпили - "за знакомство" - и Кочетков удивленно повел головой. Слушай, а ничего. Без балды.

– Возьми с собой. И не возражай, - Буланов со стуком поставил бутылку перед Кочетковым.

– Ладно, уговорил, - Кочетков придвинул к себе чашку и принялся за кофе.
– Высший класс, - он закатил маленькие глазки к потолку, демонстрируя удовольствие.

– Петровский, это бывший зам твоего отца, к тебе не обращался? спросил он, поставив чашку.

– Нет, а какие у его зама ко мне могут быть дела?

– Мало ли, я же вот нашел тебя... Может и у него какие-нибудь вещи отцовские остались. Хотя, не тот он человек, чтобы возвращать. Жмот он, короче говоря, ты уж мне поверь. И прохиндей, каких мало. Если обратиться он сам, или кто-нибудь от него, имей в виду, будь осторожен. Недаром твой отец его терпеть не мог. И меня предупреди, я быстро всю его команду выведу на промокашку. Классно у тебя здесь, но надо ехать.

Буланов проводил его до машины, расстались они почти друзьями.

Оставшись один, Буланов прошелся по пустой квартире. Ветер, врываясь в полуоткрытое окно гостиной, раздувал шторы. Давно надо было отремонтировать запор, но все не доходили руки. Конечно, вчера он погорячился, переревновал. Мало ли кто мог возить её на машине, фирма у них огромная. А если попытаться начать все сначала... Накупить ей подарков, вечером сводить в ресторан. Отремонтировать, наконец, этот проклятый запор на окне.

Схватив в нетерпении телефон, он набрал номер её офиса. Никто не отвечал, её снова не было. Когда бы он не звонил, её никогда нет на месте. Пересилив себя, он позвонил Альбине.

– Алла в местной командировке, - равнодушным, как у робота голосом, говорила Альбина.
– Она вас искала вечером, но не могла найти. Я передам ей, что вы звонили...

Буланов швырнул на рычаг трубку, оделся и снова отправился в институт: оставаться одному было выше его сил.

Глава 12

Андрей развернулся и вывел машину на проспект, ведущий к институту биохимии. Буланова разыскал на удивление быстро, институт казался вымершим.

Толкнув дверь, Андрей переступил порог и оказался в длинной, заставленной аппаратурой комнате. В воздухе витал острый запах каких-то химикалий. Удивленно подняв голову, на Андрея смотрел из-за компьютера молодой худощавый парнишка.

– Извините за вторжение...
– начал Андрей.
– Мне нужен Борис Валентинович Буланов.

– Это я, - парень поднялся и протянул руку.

Пожатие тонких его пальцев едва чувствовалось. Андрей пристально посмотрел ему в глаза. Буланов выдержал его взгляд и сдержанно улыбнулся. У него были тонкие черты лица, высокий лоб и по-мальчишески пухлые губы. Пока вид его ни о чем не говорил Андрею. Обычный парень около тридцати лет, вот разве взгляд его несколько растерянный, да винцом слегка попахивает.