Чтение онлайн

— Я заметил.

— Это было не восхищение. Это было раздражение.

— Я тоже заметил.

Она посмотрела на конверт в его руке.

— Вы пойдёте?

Алексей медленно сорвал печать.

Внутри лежал плотный пропуск с временной визой, имя, его имя, уже было вписано. Значит, Оболенский не импровизировал. Всё готовили заранее — или очень быстро. При обоих вариантах вывод был один: его путь уже начали перекраивать чужими руками.

На обороте значилось:

Имперская академия управления и магистральных искусств.

Экстренная допусковая комиссия.

Категория: наследственная линия особого статуса.

Время: сегодня, до девятого часа вечера.

Особого статуса.

Красивое выражение для тех, кого не знают, куда девать.

— Пойду, — сказал он.

Вера кивнула так, будто именно этого и ждала.

— Тогда нам нужно вернуться домой только за самым необходимым.

— Нет.

Она чуть нахмурилась.

— Нет?

— Домой мы вернёмся, но ненадолго. Мне нужен кодекс в урезанном виде, копии по южной дуге, подтверждение линии, печать и что-нибудь, во что Клим сможет завернуть меня так, чтобы я не выглядел человеком, которого полдня пытались добить сначала на совете, потом предложением помощи.

— Это называется плащ, — сухо сказала Вера.

— Хорошо, значит, ещё и плащ.

Она впервые за последние полчаса позволила себе короткую улыбку.

— Вы прекрасно понимаете, что Академия — это не только защита.

— Разумеется.

— Там сидят дети тех, кто сегодня смотрел на вас из лож.

— Значит, скучно не будет.

— Там фракции, дома, кланы, кураторы, дуэли под видом тренировки, дружба под видом охоты и охота под видом дружбы, — продолжила она. — Там вас будут провоцировать с первого часа.

— Хорошо. Значит, первый час проживём содержательно.

— И ещё, — сказала Вера, спускаясь рядом с ним по лестнице, — если у них уже есть слух о вашем даре, вас могут попытаться вывести на демонстрацию до официального допуска к серьёзным занятиям.

Алексей сжал конверт двумя пальцами.

— Значит, надо будет дать им что-нибудь ровно настолько, чтобы они почувствовали вкус, и ровно недостаточно, чтобы успокоились.

— Приятно слышать, что вы всё же умеете думать заранее.

— А вы всё же умеете делать вид, будто сомневаетесь в этом.

Они вышли в вестибюль.

И сразу поняли, что город уже начал работать быстрее них.

У дверей стояли двое молодых людей из какого-то среднего дома, обсуждавшие вслух «мертвого наследника, который разбудил старый долг». Чуть дальше секретарь шёпотом пересказывал даме в серой накидке, что «Пепельный принёс настоящую печать». У колонны кто-то уже спорил, вмешаются ли Воронцовы открыто, если дело дойдёт до комиссии по дуге.

Хорошо.

Шум — это не всегда плохо.

Пока шум идёт впереди тебя, он сбивает чужой прицел.

На улице стемнело окончательно. Фонари вдоль площади горели синим электрическим светом, а снег под ногами в этом свете казался не белым, а трупно-бледным.

Клим ждал у кареты с тем лицом, которое у него появлялось, когда он хотел сначала ругаться, а потом стрелять.

— Почему так долго? — спросил он, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Я уже трижды решил, что вас вывели через другой ход и где-то режут без меня.

— Это было бы невежливо, — ответил Алексей.

Клим заметил конверт.

— А это что?

— Новый способ сделать мою жизнь хуже, но формально законно.

— А, — Клим кивнул. — Значит, всё идёт по плану.

В карете по дороге домой Вера быстро раскладывала по пунктам, что им понадобится. Она говорила спокойно, почти сухо, но Алексей слышал под этим темпом возбуждение человека, который внезапно оказался не на краю чужого крушения, а внутри механизма, который снова запускают.

— Нужны две копии подтверждения линии, — сказала она. — Оригинал нельзя таскать без крайней необходимости. Нужен допусковый пакет по особому статусу. Я видела упоминание о таких формах в архивных заметках. Нужна хоть какая-то нейтральная формулировка по вашему дару, иначе они навяжут свою. И ещё…

— И ещё? — спросил Алексей.

— Вам нужен человек, который не даст Климу подраться с кем-нибудь в приёмной Академии.

Клим хмыкнул снаружи, будто услышал даже сквозь стенку.

— Наивная девочка, — бросил он. — Если они полезут, я подерусь не «с кем-нибудь». Я подерусь правильно.

Дом встретил их тем же холодом, теми же пустыми окнами и тем же видом раненого зверя, который ещё стоит на ногах не из благородства, а из принципа.

Марфа Егоровна уже ждала в малой столовой.

Причём так, будто знала об Академии раньше них.

— Ну? — спросила она, даже не поднимаясь. — Куда теперь хотят вас засунуть, чтобы не пришлось убивать на людях?

— В Имперскую академию, — ответил Алексей.

Марфа Егоровна моргнула только один раз.

— М-м. Значит, ставки пошли вверх быстрее, чем я рассчитывала.

— Вы не удивлены?

— Удивлена я была бы, если бы тебя решили оставить просто так. А это хотя бы логично. Красивый способ надеть на человека ошейник и назвать это шансом.

— Почти дословно мысль из коридора совета, — сказала Вера.

— Потому что хорошие мысли не рождаются в одиночестве, — отрезала Марфа Егоровна. — Сколько у нас времени?

— До девятого часа.

Она встала.

— Тогда не стойте как вдовцы у печки. Вера, бумаги. Клим, не рычи. Алексей, ешь. Хоть что-нибудь. Ты в Академии никому не докажешь силу рода, если свалишься в коридоре от собственного героизма.

— У меня уже складывается впечатление, что все в этом доме считают мой обморок слишком дорогим удовольствием.

— Потому что так и есть.

За следующие сорок минут дом впервые за долгое время зажил не памятью, а задачей.

Вера вытаскивала из стопок нужные копии, отбирала только то, что должно было показывать право, но не раскрывать весь объём найденного. Марфа Егоровна нашла старый тёмный плащ покойного Николая Пепельного, после чего полторы минуты молча смотрела на Алексея, пока он его примерял, и сказала только: