Чтение онлайн

— Не льстите себе. Мы заботимся в основном о коридорах.

Его повели через внутреннюю галерею в тренировочный блок.

И вот там Академия впервые показала настоящий характер.

Никакой пыли старых залов, никакой торжественности. Светлый камень, полированные деревянные дорожки, металлические направляющие контуров в полу, прозрачные защитные щиты у стен, высокий потолок с сеткой стабилизации. Несколько площадок были уже заняты — где-то шли парные упражнения, где-то тренер вёл группу, где-то двое студентов отрабатывали силовой захват.

Когда Алексей вошёл, половина движений в зале всё равно замедлилась.

Он уже начинал к этому привыкать.

Не к вниманию.

К тому, что почти всегда за вниманием следует попытка укуса.

Полковник приказал освободить одну из центральных площадок.

Из ближайшей группы отделился молодой мужчина в форме инструктора — сухой, поджарый, с коротко стриженными волосами и лицом человека, который всегда рассчитывает на три шага вперёд, включая чужие ошибки.

— Для базовой оценки нужен партнёр, — сказал он.

— Назначайте, — ответил полковник.

— Позвольте мне, — произнёс знакомый женский голос.

Алексей повернул голову.

С верхней галереи спускалась девушка в тёмной тренировочной форме Академии с тонкой серебряной полосой по воротнику. Высокая, светлокожая, с густыми тёмно-русыми волосами, собранными в низкий узел, и лицом, в котором резкость прекрасно уживалась с почти опасной красотой. Она двигалась без суеты, легко и точно, как человек, чьё тело давно стало для него не одеждой, а аргументом.

На рукаве блеснул знак дома.

Не Вельских.

Хуже.

Ратские.

Дочь вражеского дома.

Сестра Дмитрия — если память Алексея не врала и если это действительно была Елена Ратская, о которой он когда-то слышал вскользь: лучшая на младшем магистральном курсе, умнее половины преподавателей и злее тех, кто это замечал.

Её глаза остановились на нём сразу. Не с женским интересом. С человеческим, куда более неприятным: так смотрят на задачу, решение которой может оказаться красивым.

— Елена Игоревна, — сухо сказал полковник. — Это не ваш блок.

— Зато это мой вечер, кажется, — ответила она. — Или вы позволите кому-то другому первым проверить громкую новость?

Полковник собирался отказать, но магистр контуров уже изучающе смотрел на неё.

— В теории полезно, — сказал он. — Она достаточно быстра. И знает, как не убить новенького от скуки.

Елена чуть улыбнулась.

— Слышали? Меня рекомендуют почти с теплотой.

Алексей спустил плащ, передал его Вере и вышел на площадку.

Плечо тянуло, перевязанная рука ещё не до конца слушалась, под рёбрами жил тупой жар. Не лучший вечер для красивых проверок. Но в его жизни давно не было лучших вечеров, только более или менее дорогие.

Елена остановилась напротив, сняла перчатки и бросила их на край скамьи.

Вблизи она оказалась даже опаснее, чем издали. Не потому, что была красивой. Потому что понимала это и не тратила ни капли силы на то, чтобы выглядеть менее вооружённой, чем есть.

— Алексей Пепельный, — сказала она. — Наконец познакомились без траура и лож.

— Елена Ратская.

— Приятно, что вы отличаете нас в семье. Обычно после первого конфликта у людей всё сливается в одну большую проблему.

— У вас сильный дом. Проблемы в нём часто именные.

Её взгляд чуть дрогнул — то ли от удовольствия, то ли от интереса.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, не совсем безнадёжный.

Инструктор вышел между ними.

— Оценочный поединок. Первый уровень. Без тяжёлых контуров, без летального воздействия, без выхода силы за пределы тренировочной сетки. Проверка на скорость, контроль, базовую реакцию и дисциплину. Нарушите — снимаю обоих.

— Очень обидно, — сказала Елена.

— Особенно мне, — ответил инструктор. — Начали.

Она двинулась первой.

Не броском. Не красивым стартом. Она будто просто сменила положение в пространстве — и уже оказалась слева, проверяя дистанцию коротким входом в корпус. Алексей успел сместиться, но только потому, что Клим когда-то годами вбивал ему простое правило: быстрые люди редко бьют первым ударом всерьёз. Они проверяют, как ты врёшь телом.

Он не соврал.

Елена сделала второй заход — ниже, быстрее, с резким поворотом бедра, чтобы загнать его в неудобный угол площадки. Алексей ушёл в сторону, перехватил её предплечье правой рукой, почувствовал под пальцами сухую горячую точность мышц и едва успел отдёрнуться от ответного удара коленом.

Галерея над ними ожила.

Студенты притихли уже не из вежливого любопытства.

Им стало интересно по-настоящему.

Елена улыбнулась краем рта.

— Вы ранены, — сказала она, двигаясь вокруг него почти лениво. — Вам бы сейчас лежать с героическим видом, а не поступать в Академию.

— А вам бы сейчас не разговаривать, если хотите выиграть быстро.

— Я никогда не хочу быстро. Быстро — это для нервных.

Она вошла снова — на этот раз жёстче. Два удара руками, ложный захват, короткий выброс силовой нити по запястью. Алексей сбил траекторию, пропустил боковой толчок плечом и почувствовал, как тренировочная сетка у края площадки чуть дрогнула от близкого касания.

Хороша.

Очень.

И главное — спокойна.

Такие противники опаснее тех, кто любит ярость. Ярость хотя бы шумит заранее. Спокойствие просто приходит и забирает у тебя пространство.

Он отступил на полшага, собирая дыхание.

Пепельный дар шевельнулся под рёбрами сам.

Не как приказ. Как инстинкт.

Елена это заметила мгновенно.

— Вот это уже интереснее, — сказала она тише. — Значит, слухи не врали.

— У вас в доме любят слухи?

— У нас любят полезную информацию.

Она ударила резко, почти без замаха, одновременно в тело и по верхнему контуру. Алексей закрылся слишком жёстко, плечо прострелило болью. Мир на секунду качнулся. Елена увидела это и пошла дожимать.

Вот теперь она хотела быстро.

Он успел уйти только на половину движения.

Её ладонь почти коснулась груди — и пепельный дар рванулся наружу не по воле, а по боли.

Не вихрем.

Не ударом.

Тонкой серой плёнкой, проступившей вдоль его руки и по самому воздуху между ними.