Наследник по крови
Шрифт:
Её беззащитность по живому с меня шкуру сдирает…
«Сукин ты сын…» — прикрыв глаза, я понимаю, что крепко влип.
— Так что там, брат? — Илья дергает за последнюю натянутую струну моего терпения и с треском обрывает.
— Слушай сюда, умник, — говорю я, стиснув зубы и медленно выдыхая. — Не советую искушать судьбу. Если ты вернёшься на Родину, не смей попадаться мне на глаза, иначе я упеку тебя в следственный изолятор вместе с некой Ксюшей, где вам обоим самое место. Понял меня? — Илья шумно сглатывает, тем самым даёт мне понять, что я надавил на нужную точку. — Ты меня понял, щенок?! — дожимаю рёвом, аж хрипну. Из лёгких воздух до последней молекулы уходит. Грудную клетку сотрясает и сводит на нервах.
— Понял, — чётко выдает братец и я, не задумываясь, вырубаю мобилу.
Желание накатить чего-нибудь покрепче терзает мне мозг.
— Тварь, — цежу презрительно.
Бросив телефон на диван, перехватываю затравленный девичий взгляд. В покрасневших глазах мрак и тотальная растерянность.
Твою мать…
Что мне делать?
Сука, как быть?
Не хочу я, чтобы она понесла от родственника-ублюдка!
Категорически не хочу!
Глава 21
Ива
«Тебе не придётся руки марать…»
«Пальцами щелкнешь… всё за тебя сделают…»
«…не придётся…»
«…руки марать…»
«…марать…»
«…марать…»
«…марать…»
«…не придётся руки марать…»
«…не придётся…»
«Не ходи ты к нему, детка! Не надо! Христом Богом молю! Не ходи…»
«…ошибка…»
«…ошибка…»
«…ошибка…»
«Всё будет хорошо…»
«Глупенькая Ива…»
«Ребёнок от шалавы мне нахрен не нужен! Поняла?!»
— Поняла… — шепчу одними губами, не в силах вырвать свой разум из плена триггеров.
Больно?
Нет, мне не больно.
Наверное не больно.
Всё как в тумане…
Кажется, я внутри умерла… умерли эмоции…
Я ничего не чувствую. Я кукла на батарейках. Заряд вот-вот кончится.
Раскачиваюсь… Раскачиваюсь… Раскачиваюсь… Сдавливаю ладонями голову.
Как будто это поможет осознать моё место в жизни.
Ни черта не выходит!
В чём моя миссия? Я не грёбаный монах!
Я обычная девчонка. Я не умею в медитациях просветляться и находить правильные пути!
Что мне делать? Что?
Что делать?
Если я сдвинусь с этой точки — это будет моим падением в ад, где все решают за меня. Все и всё.
Кто-то спросил, чего я хочу?
Господи, да я и сама не знаю.
Я не знаю!
Не знаю!
Вдох — как удар острого клинка в сердце. Задерживаю дыхание. В ушах нарастает шум. Я уже ничего не понимаю: кто я, где я, зачем я живу…
— Тварь, — оброненное Пожарским слово вонзается в мозг, уязвляя и задевая всю мою сущность, все до единого больные места.
«Это он мне?» — сглатываю, добирая недостающего воздуха.
Смею надеяться, что нет, но легче от этого не становится.
Рядом на диван падает телефон.
Вздрогнув, я вскидываю голову, посылая Максу растерянный взгляд.
«Скажи, что ты так не думаешь?»
«Скажи, что не согласен с ним».
«Скажи, что не обидишь меня».
«Скажи!»
Он смотрит на меня нечитаемым взглядом. Смотрит, думает и молчит, а я жду, что он хоть что-то скажет, что-то, что меня успокоит.
Минута тянется бесконечно долго. Наконец, Макс словно просыпается, устало проводит ладонями по лицу, шумно выдыхает и устремляет взгляд на мини-бар.
— Тебе нечего мне сказать?
— Не сейчас, Ива.
Отмахнувшись от вопроса, Максим снова берёт свой телефон и отходит к напиткам. Открывает небольшую бутылку со спиртным, подносит её ко рту и делает глоток, одновременно набирая чей-то номер.
Я всё это время пристально наблюдаю за ним. Меня охватывает волнение, и по телу пробегают ледяные мурашки. На душе становится тревожно, меня знобит. Хочется разжечь несуществующий здесь камин, забраться в огромную кровать в спальне, накрыться одеялом с головой и уснуть. Отключиться от этой беспощадной реальности.
— Катя, здравствуй, — говорит он, возвращаясь ко мне и присаживаясь рядом на диван. Так близко, что я ощущаю исходящее от него тепло и дубово-абрикосовый запах с нотками алкоголя. Желание прильнуть к его горячему телу становится нестерпимым.
Холодно…
Господи, как же холодно…
Я безумно хочу согреться.
— Слушай, я сегодня привезу к тебе девчонку. Нужна консультация по прерыванию беременности.
Слова Пожарского, сказанные с полной серьёзностью, глубоко ранят меня, вышибают воздух из легких, задевают за живое и заставляют чувствовать себя некомфортно.
Чертов диктатор!
Он снова за меня всё решил, не спросив…
— Какой у неё срок? — доносится из трубки вопрос.
— Шесть-восемь недель, — отвечая, Макс бросает на меня задумчивый взгляд. Его голос пропитан напряжением. Я чувствую его каждой клеткой своего тела, каждым вздыбленным, наэлектризованным волоском. — Я точно не знаю, Катя. Есть риски?
— Макс, риски существуют всегда, но медицина не стоит на месте. То, что когда-то было опасным, сейчас таким не является. На ранних сроках аборт является наиболее безопасной процедурой. Привози девочку, я сначала осмотрю её.
— Постараюсь подъехать к двум.
— У меня пациентка на это время. Раньше трёх я не смогу.
— Сможешь, — отчеканив, прерывает разговор, а я давлюсь подскочившим к горлу сердцем…
Наблюдаю, как Максим медленно допивает алкоголь и долго смотрит на потухший экран своего смартфона. В номере снова воцаряется напряжённая тишина. Я чувствую, как бьётся моё сердце. Каждый удар кажется оглушительным и надрывным.
Что, если он прав?
Вдруг я не справлюсь с этой ответственностью в одиночку?