Чтение онлайн

Глядя на кресло в скрытой части смотрового кабинета, я ощущаю себя ненужной и лишенной защиты. Стерильное пространство ослепляет своей белизной и вызывает внутренний холод. Я содрогаюсь, не испытывая ни счастья, ни веры во что-то хорошее. Все несбыточные иллюзии остались отрезанными за дверью, и даже присутствие Макса не спасает. Мне было бы намного легче, если бы он покинул этот чертов кабинет. Я бы выдохнула и не питала надежды там, где в принципе не на что надеяться, где всё слишком явственно предвещает конец…

Я до сих пор не могу поверить в происходящее.

Ребёнок, что во мне, для потенциальных отцов оказался нежеланной обузой. Эта новость мощно подкосила меня, вынула душу, и я не смогла справиться с эмоциями, потеряв уверенность в себе.

Находясь в состоянии глубокой прострации, медленно избавляюсь от обуви, джинсов и белья, сажусь в кресло, и внутри всё сжимается в твёрдый болезненный узел. По телу пробегает крупная дрожь, кожа покрывается мурашками, как будто миллиарды крошечных иголочек пронзают её.

Мне больно прикасаться к обнаженным участкам тела.

Боже, как пережить это?

Как потом искупить этот грех?

Какими молитвами вымаливать прощение?

Не найдя ответов, я даю выход чувствам. Горячие дорожки слёз ощущаются на щеках, словно разъедающая кислота, и как только гинеколог появляется рядом, я поспешно смахиваю их с лица, делаю глубокий вдох, чтобы заглушить в себе душевную боль.

— Всё хорошо, Ива? — спрашивает врач, настороженно рассматривая меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально… — отвечаю без энтузиазма, отводя взгляд.

— Уверена? — уточняет она.

— Пожалуйста, не тяните, — говорю я с отчаянием в голосе. — Давайте поскорее закончим с этим.

— Хорошо. Я задам тебе несколько стандартных вопросов. А пока попрошу тебя лечь на спину и положить ноги на подколенники. Попу придвинь ближе к краю.

Меня потряхивает. Дыхание сбивается, а в кончиках пальцев чувствуется легкое покалывание. Я впервые в этом кресле, растерянно смотрю на врача, пытаясь понять, что от меня требуется. Интуитивно ставлю ноги на подставки и ложусь на спину.

— Не волнуйся, Ива. Больно не будет. Расслабься, — она говорит так уверенно и спокойно, что мне ничего не остается, кроме как поверить ей.

— Ты уже была на приёме у гинеколога?

— Не было необходимости.

— Ведёшь половую жизнь?

— Нет, — выпаливаю, краснея.

— Когда у тебя был первый раз?

— Чуть больше месяца назад, — задыхаюсь, глядя на то, как Катя распечатывает презерватив и надевает его на специальную штуковину, которую, вероятно, запихнет в моё влагалище. Этим точно по животу не водят…

Мой шок в шоке.

— Сколько у тебя было партнеров? — очередной интимный и неловкий вопрос ввергает меня в панику.

Я должна признаться о Максиме? Вряд ли он такое оценит, представив меня девушкой брата.

— А это важно? — нервно выдаю, наблюдая, как датчик покрывают гелем.

— Катя, давай ближе к делу! — в кабинете раздаётся нетерпеливый голос Пожарского, вынуждающий меня вздрогнуть и замереть.

Бож-ж-же, зачем он всё это слушает? Для чего по-прежнему находится здесь? Его тотальный контроль меня убивает. Сердце раздирает на части.

— Максим Андреевич, я ведь могу попросить вас выйти за дверь. Мне необходимо выяснить, какова вероятность заражения инфекциями, передающимися половым путём.

— У меня был один мужчина, — выпаливаю, лишь бы прекратить этот провокационный и неуместный разговор. — До него я была девственной. Долго ещё?

— Расслабься, — отвечает девушка, бережно вводя датчик во влагалище. Я напрягаюсь от непривычного ощущения. Она медленно двигает им внутри меня, что-то отмечает, делает снимки, и вдруг пространство заполняют частые ритмичные удары, похожие на биение детского сердечка. От этого необычного и сверхскоростного звука я цепенею и, кажется, перестаю дышать…

Макс

— Это нормально? — интересуюсь, подавляя в себе не присущее мне волнение. Внутреннее напряжение сковывает по рукам и ногам. Звук, похожий на ускоренное биение сердца, срывает с цепей моё собственное.

— Это сердцебиение ребёнка, Максим Андреевич. И да, это нормально. Как раз-таки всё в норме. Когда ты уже своего придешь послушать? — спрашивает Катя. Я заторможено ловлю смысл её слов, ощущая за грудиной слишком мощную отдачу. Звук в ушах нарастает, становится оглушительным. Там явно не сто сорок ударов в минуту… какая-то скоростная аномалия…

— Как дела у Кристины? Как она себя чувствует?.. Макс?

Голос Варшавиной отрывками продолжает просачиваться сквозь плотный звуковой фон.

Я встряхиваю головой, унимая собственный сердечный ритм. Как только сердцебиение плода стихает, я кое-как прихожу в себя.

— Ты же помнишь, что ей необходим покой и отсутствие эмоциональных всплесков? Она у тебя девочка ранимая. Слишком вспыльчивая. Тебе следует хоть иногда ей уступать. Не быть настолько категоричным. Хотя бы во время беременности, — продолжает Катя, отклоняясь от главной темы.

Я не собирался обсуждать Кристину в присутствии Ивы.

Какого хрена её понесло?

Девчонке эта информация ни к чему! Особенно сейчас.

Да и с чего Катя решила, что имеет право вмешиваться в наши с Брагиной личные отношения и давать мне советы? Только потому, что Крис — её подруга?

Не слишком ли много знакомая Давида на себя берет? Да ещё и при посторонних!

— Вчера я получила из Израиля шикарные витамины. Отдашь ей, чтобы Кристина пропила их до нашей следующей консультации, — продолжает Варшавина, пока я уверенно закипаю внутри, принимая решение тупо её заткнуть.

— Она уже вернулась из поездки?

— Да, — цежу на автомате, дёргая ворот рубашки, чтобы глотнуть побольше воздуха.

Разговоры о моей будущей жене меня порядком затрахали.

— Отлично. Тогда я сама ей позвоню и проконсультирую.

— Катери-и-ина… — из моих уст слетает предупреждающее рычание, призывающее знакомую замолчать. — Мне нужны подробности о состоянии Иванны. Какой у девчонки срок? И как скоро мы можем всё исправить? Насколько я знаю, у Ильи проблем со здоровьем нет, — говорю не без определенного смысла.