Чтение онлайн

Но стоило гвардейцам уйти, как появились существа куда хуже.

Журналисты.

— Князь Оскуритов, вы можете прокомментировать обвинения господина Шарапова? В каких отношениях вы находитесь с княгиней Апраксиной?!

К моменту их прибытия я уже успел натянуть штаны и рубашку, но вот желанием беседовать не обзавёлся.

— Никаких обвинений. Лишь небольшое недопонимание! А про отношения всё просто — без комментариев!

На этом я захлопнул дверь. В особняке образовалась тишина.

— Фух… Благодарю! Не думал, что это сработает, но вы большие молодцы!

— Не стоит благодарности, господин. — Альфред поклонился. — Этот трюк я позаимствовал у вашего прадядюшки Роберта. Однажды на дуэли он за ночь зарубил троих. А потом изобразил пьяную оргию…

— И что, его ни в чём не заподозрили?

— Нет. Более того! Пришедшие его арестовывать жандармы сами приняли в ней участие. Мастер Роберт разбирался в оргиях как никто другой…

Я содрогнулся. Истории из жизни замечательных Оскуритовых — не самый любимый мой жанр…

— Хватит говорить об ерунде! — оборвала нас Анастасия. — Марк, что ты узнал в Штабе?!

Я мгновенно стал серьёзным.

— Знаете, ребята, мне кажется, что нас всех жёстко развели…

Пересказ истории моего вторжения в штаб гвардии занял минут пятнадцать. За это время мы успели перебраться на кухню, где Альфред, не забывая в нужные моменты рассказа охать и причитать, тут же принялся кашеварить. Мы с Анастасией и понять ничего не успели, как на столе выросли чашки с ароматным дымящимся чаем, тарелки со свежими пирогами, сладости и неизменное блюдце с блинами для Жижика.

Моя клякса не стала скромничать и тут же начала уплетать лакомство с завидным аппетитом. Мы с Анастасией не отставали. Вечер получился насыщенный, и я успел порядком проголодаться. Эх, вот если сегодня ещё и спать удастся вовремя лечь — вообще замечательно получится!

— Марк, что ты хочешь сказать? — спросила меня Анастасия, когда я завершил рассказ. — Что Амалия и Дорохов на самом деле не Воробей и Пересмешник? Что Шарапов ошибся, а Сорокин заставил их во всём признаться при помощи ментальной магии?

— Я… Я не уверен. — Скрывать правду от моих самых близких я не собирался. — Но очень похоже на то. Вы бы видели их в допросной! Техника Сорокина их буквально уничтожила. Да и их разговоры. Они жаловались, что слова, которые они произнесли во время допроса, им не принадлежали. Будь они «птичками», то точно так бы не говорили!

— Господин, прошу прощения за мою дерзость, но вы не думаете, что они догадались о вашем присутствии и просто изобразили из себя жертв? — мягко спросил меня Альфред. — Вполне действенная тактика, чтобы повлиять на мягкое сердце…

Было забавно слышать, что он называет моё сердце «мягким». И ведь прекрасно знает, сколько живых существ я погубил. Сотни! Пусть порождённых Чернотой монстров, но всё же. Для него Марк Оскуритов навсегда останется ребёнком. И неважно, что он совершит и кем станет.

— Я думал об этом, но считаю, что они не притворялись. Почувствовать меня через созданную Камнем маскировки защиту почти невозможно. Да и не было у них на это сил! А ещё их интонации… Можете мне поверить, но так бы и ДиКаприо не сыграл!

— Ой, да ладно, тоже мне специалист по актёрской игре нашёлся! — Анастасия фыркнула и отхлебнула чаю. — К тому же, Марк, неужели ты думаешь, что Шарапов не проверил всё несколько раз? Ты же знаешь, он очень дотошный. Наверняка у него есть другие доказательства. Он же сам сказал, что задержал их на пороге Чёрного дома! Если они не заговорщики, то кто тогда?

В её словах что-то однозначно было. Вот только и я так легко сдавать позиции не собирался.

— Ну а что насчёт Сорокина? С кем он разговаривал? Почему говорил про подставу, ложные воспоминания и внушение третьего уровня? Всё указывает на то, что он работал на кого-то ещё, и в его интересах провернул всю эту аферу, выдав Амалию и Дорохова за заговорщиков!

Как и я, Анастасия не собиралась сдаваться без боя.

— Да мало ли что он имел в виду! Может, он вообще говорил про что-то ещё? Например, про другой заказ?

— Ага, конечно! Думаешь, его так часто приглашают на допросы?!

— Прошу прощения, господин, но рискну предположить, что достаточно часто. — Альфред кашлянул и вступил в разговор. — Барон Иван Сорокин — достаточно известный и успешный психолог, ментальный маг и специалист по переговорам. Ментальный маг года по версии журнала «Ментальная магия сегодня». Участвовал более чем в двухстах переговорах на высшем уровне, допрашивал преступников, в том числе террористов…

Мы с Анастасией удивлённо уставились на камердинера.

— Только не говори, что он настолько известный и его биографию знает каждая собака в Империи!

— Что вы, господин, вовсе нет. Ещё минуту назад я ничего про него не знал. Но как только вы его упомянули, я использовал «Интернет» и подготовил для вас небольшую справку…

Он протянул мне стопку распечаток. Всё-таки удивительный он человек. Пока мы с Анастасией хлюпали чаем и поедали пирожки, он не только успевал накрывать на стол, но и искать информацию!

Я быстро пробежал глазами по листам. Альфред был прав. По всему получалось, что Сорокин, несмотря на не самый высокий аристократический титул, весьма успешен. Его таланты в области ментальной магии, контроле разума и сломе самой изощрённой защиты признавали лучшие специалисты с мировым именем. Ничего удивительного в том, что такого профессионала пригласили для участия в допросе известных заговорщиков, не было.

— И всё-таки маловероятно, что он обсуждал по телефону другой заказ. Слишком уж много совпадений! И он был очень напряжённым, постоянно прислушивался. Как человек, который опасается, что его вот-вот раскроют…

— Кстати, Марк, а как он сумел почувствовать тебя через маскировку Камня? — спросила меня Анастасия. — Ты сказал, что он как будто знал, что за ним следят…

— Не знаю. Возможно, у него был какой-то артефакт.

— Посмею обратить ваше внимание на то, что ментальные маги, особенно Высшего уровня, обладают крайне высокой чувствительностью к проявлению мозговой активности. — Альфред говорил, не переставая при этом пополнять тарелки с пирожками и доливать нам в кружки свежую заварку. — Он мог ощутить не столько ваше присутствие, сколько мыслительный процесс, происходящий в нескольких метрах от него. Разумеется, это вызвало у него подозрения.