Чтение онлайн

— Увы, Аскольд Вениаминович. Мой начальник цветёт и пахнет.

— О времена, о нравы! В моё время ему бы влетело за такое. Он хоть доплачивает за переработки?

— Увы, Аскольд Вениаминович.

— Нет, ну это просто возмутительно! А я уж так надеялся, что ты завёл себе подругу.

— Мне пока не до подруг.

— А жаль! Молодость… Она такая. Пролетит, и вздохнуть не успеешь, а ты уже дряхлый старик. Поезд уходит быстро, дружок.

— Я понимаю. Но у меня пока туго со временем.

— Эх… У всех туго со временем. — и тут Аскольд Вениаминович вдруг завис. Как будто, что-то отщёлкнуло в его мозгу: — Так! Степанов… А ты чего тут?

— С работы же… Только что, с вами обсуждали.

— Да? Ну, ладно… Проходи! А, чего вызывал-то? Тараканы, что ли?

— Нет. Вы сами пришли.

— Да, ну? Глупости, какие. Иди спать, Степанов. Время недетское. — с типичным старческим ворчанием, Господин Шульц отправился обратно к себе на этаж.

Возраст никого не щадит. Жалко, если сойдёт с ума… Ведь о нём, по сути, кроме меня и девчонки с первого этажа больше и позаботиться некому. С родней он поссорился. Честно говоря, я их даже, никогда и не видел.

Но, с другой стороны — разве же это моё дело?

Моё…

Чёрт знает, что будет с этими квартирами, если Аскольд Вениаминович отъедет кукухой. А за такую цену в Питере однушку точно не найти. Ну, разве что, где-нибудь в Мурино…

На всякий случай проверив клетку, я открыл квартирную дверь. Глядя на её изрубленную поверхность, мне постоянно казалось, что в моей квартире раньше жили дровосеки. Ну, или любители поскандалить.

Хорошо, что это дверь, а не человеческие конечности…

Включив свет, я ещё раз оглядел своё скромное жилище.

Старая вешалка, которая помнила Брежнева. Такая же тумбочка для обуви. Некогда восхитительный телевизор «Горизонт», который служил у меня коридорным сборщиком пыли. Две пары обуви.

Небольшой коридор с прорезиненными обоями из 80х заканчивался миниатюрной кухней.

Зато здесь был раздельный санузел! Такое в наше время можно встретить только в дорогих новостройках.

Ну, и гордостью моей квартиры была огромная гостиная! Телевизор с пятидесятой диагональю служил для меня монитором, ибо от просмотра телевиденья я отказался лет пятнадцать назад.

На шкафу гордо стояла видавшая виды приставка. А на стареньком рабочем столе, который очень напоминал школьную парту, возвышался компьютер. Да-да, тот самый компьютер, который каждый год жил на обещаниях, что уже вот-вот, и я точно обновлю железо.

Только вот, цены росли. А зарплата — нет.

Поэтому, мой символ эскапизма стоял в ожидании. Слегка грустном, но с маленьким огоньком надежды.

Распаковав пищу богов, я тут же плюхнулся на старый раскладной диван, который так же служил мне кроватью. Честно говоря, мне даже собирать и заправлять его не хотелось… В гости приходить всё равно, некому. А постоянно устраивать ритуал расправления «кровати» у меня не было ни желания, ни сил.

Лениво запустив на древнем ноутбуке «Ютубчик», я нашёл в разделе кулинарных видео очередного любителя поесть на камеру. Не знаю, почему, но мне дико нравилось уплетать шаву за двести рублей под разговоры об устрицах и черной икре.

За исключением некоторых питерских индивидов, фудблогеры очень аппетитно рассказывали о том, что я, скорее всего, никогда в жизни и не попробую.

Добив кулинарный шедевр Дяди Зураба, передо мной встал вопрос — ложиться спать, или же зайти проведать своего орка в «Линейку»?

Честно говоря, чем ближе тридцатилетие, тем больше развивалась «игровая импотенция», когда просто нет желания играть. Казалось бы, и турецкий аккаунт нашёл. И игр закачал…

Но, из-за работы мне хотелось просто забыться.

Забыться…

Быстро дойдя до холодильника «Юрюзань», я вытащил оттуда холодненькую баночку «Жигулей».

Говорят, человек пьёт в трёх случаях.

Первый — чтобы забыться и уйти от реального себя. Второй — чтобы повеселиться. Третий — чтобы расслабить уставший мозг. Иногда, это делалось ради всех трёх случаев. Тут уже, каждому своё.

Потупив в монитор компьютера около тридцати минут, и осознав, что до пробуждения осталось чуть больше четырёх часов, я решил идти на боковую. В последнее время (лет пять, если не больше), меня мучала жёсткая бессонница.

Навязчивые мысли о никчёмности и бессмысленности жизни, клещами прицеплялись к моему мозгу, напрочь игнорируя усталость. Иногда «прокрутка» заканчивалась через двадцать минут. Ласковый шепот очередной АСМРщицы уносил меня в гости к Морфею.

Но чаще всего это мучение длилось от сорока минут до полутора часов. И никакие красивые шепчущие девочки в ноутбуке не помогали. А на утро лишь разбитость, апатия, желание всё послать к чёрту и пульсирующая головная боль…

Уткнувшись в подушку, я попытался ни о чём не думать. Вот, вообще ни о чём.

Мне хотелось хотя бы на мгновение забыть о работе. О мерзком колобке-начальнике. О наглых клиентах, которые зачастую вытирали об меня ноги. О своём одиночестве, которое я уже давно послал в пешее эротическое… Но больше всего, я мечтал не думать о перспективах. Вернее, об их отсутствии.

Неужели я так и буду до конца жизни влачить жалкое существование? Неужели, никогда не куплю себе квартиру, где-нибудь на «Ваське»? Неужели, так и буду один одинёшенек?

Да, деньги — это круто. Это ресурс, на которые я мог спокойно купить себе полную свободу и жить в своё удовольствие.

Но больше всего меня расстраивало то, что я так ничего и не сделал.

Что обо мне останется после смерти? Лишь маленькая гранитная плита с самой некрасивой фотографией и прочерк между датами. Просто прочерк… И всё.

Меня угнетало то, что никто и никогда не вспомнит об Александре Степанове, который… вот так бездарно пустил свою жизнь под откос из-за собственной глупости.

Пожалуй, это единственное «выдающееся» дело. Хех… Смешно и грустно.

Перевернувшись, я с большой неохотой запустил очередную АСМР-диву. Выглядела она интересно… В латах! Ну, прям девушка-рыцарь.

— Пора в приключение… — тихо прошептала она, тарабаня себя по металлическим наручам и нагруднику: — Ты засиделся! Никто не видит твой потенциал, а вот я… Я вижу.

— Да-да… Конечно!

Сколько раз я пытался понять, а есть хоть что-нибудь, за что меня можно любить или уважать?