Чтение онлайн

Покинув водопад, молодой князь ещё больше помрачнел. Небо над Горами заволокло тучами. Молнии сверкали над самой головой, а ветер неистово трепал волосы, закручивая пряди в узлы. Ирвальд не чувствовал ни голода, ни усталости. Горечь и злоба сжимали горло, а ярость понемногу наполняла всё его существо.

Вернувшись в замок, он вытащил Себрия из сена и потребовал рассказать, с кем общалась Ярушка за время его отсутствия. Затем они вдвоём полетели в табор купцов, нашли палатку Тадеуша и Маришки, связали обоих и поволокли в замок.

– Я ничего не знаю, - плача, ответила цыганка, - ничего. Я всего лишь причёсывала её волосы. Да перекинулась парой словечек.

– Вы давно были в человеческом мире?
– спросил Ирвальд.

– Вернулись только что, - признался Тадеуш.

– Значит, ты хорошо знаешь путь.

– Но мы не проводили её через Горы, - воскликнула цыганка, сообразив, к чему клонит владыка.

 - Ты уверена?

Ирвальд взял её подбородок двумя пальцами, развернув к себе лицо. Глаза его буравили её насквозь, заставив сердце биться так быстро, что в груди разлилась невыносимая боль. Кровь потекла из глаз и ушей Маришки, желудок вывернулся наизнанку, а мочевой пузырь не выдержал, и по ногам побежала тёплая моча.

– Ты уверена?
– снова спросил Ирвальд.

– Я не знаю, где ваша жена, - едва смогла прошептать она, падая на пол.

– Хорошо, - сказал Ирвальд и кивнул Себрио, - брось их в разные темницы. Пусть сидят до тех пор, пока я не найду жену.

– Но, - пробормотал Себрио, - они вроде...

– Не тебе судить!
– рявкнул Ирвальд, - в темницу обоих.

Затем он схватил Тадеуша за шею, впившись когтями в толстые складки жира.

 - Знай, торговец, если вздумаешь бежать, я сперва убью твою жену, а потом живьём сдеру с тебя шкуру и вывешу на распутье.

Больше некого было расспрашивать. Никто в замке не ведал ни сном, ни духом, куда бы могла податься Ярушка. Миклоша тоже не смогли найти. Всё говорило о том, что их обоих похитили. Вот только кто и зачем? Все бились над этой загадкой денно и нощно, не смыкая глаз.

Мальва то и дело мешала зелье, однако Ярушка по-прежнему была укрыта колдовством. Ирвальд не знал, что и думать, ведь во всём Межгорье вряд ли бы нашёлся смельчак, решившийся оскорбить владыку. Но что если она действительно вернулась в свой мир?

Не в силах бороться с сомнениями, Ирвальд опять вскочил на ядокрыла и перелетел через Горы.

Путь до Хорива занял несколько часов, в течение которых Ирвальда не покидали странные мысли. С каждой минутой он всё больше мрачнел, и когда, наконец, прибыл в город, сердце заполонила ледяная пустота.

На городской площади было полно народу. Ирвальд сделался невидимым и бродил среди людей, однако не услышал ничего путного. Сплошь пустые разговоры, байки и пьяная ругань. Тогда он направился к дому Любавы и неслышно проник внутрь.

Купчиха оказалась на сносях: круглый живот размером с пивную бочку, раздобревшие одутловатые щёки, почти скрывавшие крошечные поросячьи глазки. Русая коса изрядно поредела. Любава лежала на перьевых подушках, разбросанных по кровати, и недовольно кряхтела. Девки носились вокруг неё, как ошпаренные, то и дело получая оплеухи почём зря.

Ирвальд громко хлопнул дверью и запер её на засов. Затем подошёл к кровати, и принял свой обычный облик.

 Любава выпучила глаза и зарылась в подушки. Крик ужаса застрял в горле. Купчиха беспомощно шевелила губами, не в силах произнести ни звука. На покрывале под ней образовалось большое мокрое пятно.

– Дитя, - только и смогла просипеть она.

– Тебе стоит поторопиться, - посоветовал Ирвальд, - отвечай, где твоя сестра?

– Сбежала.

– Куда?

– Мне почём знать? Я посадила её в темницу, а на следующее утро там было пусто. Кто-то сорвал решётку с окна и вытащил её.

– Давно это было?

– Давно. Ещё дитя не шевелилось.

– Что ещё знаешь?

– Ничего, - морщась от боли, сказала Любава, - с той поры я её не видела. Стало быть, она и от тебя сбежала?

– Что ты хочешь сказать?

Любава ехидно улыбнулась. Ирвальд рассверипел, сгрёб её за косу и больно потянул.

– Говори, не то голову оторву!

– Я не знаю ничего! Правду говорю! Боревод отвалил немало золота, чтобы я позволила увезти её.

– Куда?

– Не сказал. Я и не спрашивала. Он пообещал, что больше я её не увижу.

– Кто он такой - этот Боревод?

– Проходимец какой-то. Молва сказывает, будто он ездит по неизведанным краям, торгует диковинными вещами.

– Где его найти?

– Не знаю! А-а-а, - закричала Любава, - дитя!

– Может, подумаешь?

– Когда Ярина вдруг вернулась из тех краёв, Боревод исчез. Знаю только, что он очень испугался. Барвинку, сестру его, нашли повешенной в монастыре. А Боревод сгинул восвояси.

– Говори, что ещё знаешь!
– велел Ирвальд, однако Любава, извиваясь в потугах, кричала и не слышала его. Тогда он положил руку на её живот, и купчиха тут же разрешилась, схватила на руки младенца и прижала к груди.

– Скажи, где найти твоего брата?

– В Залесье. Звать его Анджей Берестович. Только он тут не при чём. Он кроме бабских юбок вообще никуда свой нос не сует. А Ярина - она такая. Всю жизнь таскается по лесам, не ведая страху, да морочит мужикам головы.

Ирвальд промолчал. Сделавшись вновь невидимым, он сиганул в окно прямо на спину ядокрыла. В спину ему посыпались проклятия, столь злостные, что он дивился, как такое могло прийти в бабскую голову. Он поднял Юрея высоко над домом, усмехнулся и метнул в крышу поток голубого пламени. Из распахнутых окон повалил дым. Девки испуганно завопили, выскакивая на улицу.

Ирвальд же повернул скакуна в сторону Залесья и исчез в облаках.

Найти Анджея Берестовича оказалось просто. Каждая собака в городе знала его имя, и у всех оно вертелось на языках. Про Ярушку помалкивали, сестру же её, Любаву, костерили всласть. Ирвальд наслушался немало на рыночной площади, прежде чем нашёл дорогу к дому Берестовичей.

Боярин был в конюшне, по пояс голый, и раскладывал сено по стойлам. Слуг особо не было видно - пару дряхлых старцев чистили пол в конюшне, сгребая навоз. Ирвальд вспомнил, что жена называла себя бесприданницей, и понял, что дела у брата её с тех пор не наладились. Впрочем, то были не его заботы.