Чтение онлайн

Алексей, прижавшись к металлу, наблюдал за результатом своей работы. Он видел, как вдалеке замерли три фигуры. Райдер, Рейнольдс и Вальс. Их слаженное движение нарушилось. Проход, по которому они шли, был заблокирован. Логистика их операции только что получила серьезный сбой.

Но это был не главный результат. Главное было в другом. Вальс, шедший чуть в стороне, теперь был отрезан от группы массивной стальной глыбой. Райдер и Рейнольдс остались по одну сторону завала. Вальс — по другую.

«Стая» была разделена.

Алексей бесшумно спустился вниз, в царство теней у основания контейнеров. Его сердце билось ровно и спокойно. Первый ход был сделан. Теперь начиналась настоящая игра. Охотники были разъединены. И один из дельфинов, отбившийся от стаи, теперь плыл в темной воде, где его уже поджидала акула.

Разделение стаи было тактической победой, но победа оставалась хрупкой, почти абстрактной. Райдер и Рейнольдс по ту сторону завала уже вели по рации резкий, отрывистый диалог с Вальсом. Они пытались сориентироваться, найти обходной путь в лабиринте из стали. Скоро они его найдут. Время работало против него.

Алексей наблюдал за Вальсом. Тот, прижавшись спиной к холодной стенке контейнера, внимательно осматривал местность, пистолет с прикрепленным тактическим фонарем в готовности. Он не был напуган. Он был сосредоточен, собран. Профессионал, оказавшийся в нештатной ситуации. Но даже у профессионалов есть рефлексы, сработанные годами тренировок. И один из главных — преследовать цель.

Нужно было стать целью.

Алексей отступил глубже в узкий проход между двумя рядами контейнеров. Это был тупик, о чем он знал, но Вальс — нет. Выбрав позицию, он на мгновение замер, отключив все внутренние шумы, все эмоции. Он должен был стать не человеком, а приманкой. Искусственной, но неотразимой.

Он сделал шаг вперед, на границу полосы лунного света, пересекавшей проход. Всего на мгновение. Достаточно, чтобы его силуэт, темный и нечеткий, отпечатался на сетчатке глаза. Он не побежал. Он не затаился. Он исчез — резко рванувшись назад, в глухую тень, имитируя движение испуганного зверя.

Эффект был мгновенным.

— Стой! — резкий, сдавленный окрик Вальса прорезал ночь.

Луч фонаря, ослепительно-белый и безжалостный, вонзился в то место, где только что был силуэт. Он метался по стенкам контейнеров, выхватывая из тьмы ржавые пятна и потеки.

Алексей, прижавшись в нише между сваями, слышал его приближающиеся шаги. Быстрые, осторожные, но неотступные. Это был танец, и он вел. Вальс нарушил протокол. Протокол велел ему оставаться на месте, дожидаться группы. Но инстинкт охотника, раздражение от ночных неудач и мимолетная тень — все это перевесило холодную букву устава. Он видел кого-то. Подозрительного. Убегающего. И он пошел за ним, уверенный в своем превосходстве, в своем оружии, в своей подготовке.

Шаги приближались. Алексей видел отблеск фонаря на противоположной стене, все ближе и ближе. Он слышал его дыхание — ровное, но учащенное от адреналина. Он чувствовал его уверенность. Это была та самая слепая зона профессионала — убежденность, что он сильнее, быстрее, умнее любой угрозы в этом темном переулке.

Вальс вошел в тупик.

Луч фонаря метнулся вперед, уперся в глухую стальную стену, залил ее холодным светом. Никого. Пустота. На лице Вальса на мгновение отразилось недоумение, сменившееся нарастающим напряжением. Он понял. Ловушка.

Он начал разворачиваться, пистолет описывал дугу, чтобы проверить тыл. Но было уже поздно.

Из тени, прямо из той точки, которую луч только что покинул, двинулась еще более густая тень.

Из тени, прямо из той точки, которую луч только что покинул, двинулась еще более густая тень. Не было ни крика, ни предупреждения. Только стремительное, обезличенное движение.

Вальс среагировал с выучкой профессионала. Его тело инстинктивно рванулось назад, палец уже давил на спуск. Но Алексей был ближе. На несколько сантиметров, на долю секунды — но этого хватило.

Его левая рука, словно стальной прут, взметнулась вверх и врезалась в запястье Вальса. Раздался приглушенный, костяной щелчок. Пистолет с прикрепленным фонарем выскользнул из онемевших пальцев и с глухим стуком упал на бетон, луч света беспомощно брызнул в сторону, освещая ржавые стенки контейнеров.

Не давая опомниться, Алексей врос в него. Не как боец на ринге, а как лавина, как обвал. Правое предплечье вжалось в горло Вальса, перекрывая дыхание и крик. Левая рука, та самая, что только что ломала запястье, обхватила его затылок, фиксируя голову в мертвом замке.

Это не был прием. Это была механика уничтожения.

Вальс сопротивлялся. Его здоровой рукой он молотил по бокам и спине Алексея, ноги в тактических ботинках пытались найти опору, чтобы сбросить с себя этот живой пресс. Но удары будто приходились по мокрому песку — тело Алексея, измененное мутацией, поглощало их, не реагируя. Он был не человеком, а функцией. Функцией подавления.

Он чувствовал, как под его предплечьем бьется сонная артерия. Как гортань Вальса пытается сжаться, чтобы пропустить хоть глоток воздуха. Слышал хриплое, сиплое бульканье, вырывающееся из пережатого горла.

И тогда он почувствовал это.

Не сопротивление. Не борьбу. Нечто иное.

Жизнь.

Она была не абстрактным понятием. Она была конкретным, физическим ощущением. Напряжение в мышцах под его руками, яростный, отчаянный стук сердца, которое он чувствовал сквозь кожу и куртку, влажное тепло дыхания, которое уже не могло вырваться наружу. И эта жизнь — яркая, горячая, тренированная — начала угасать. Пульсация в артерии становилась все реже, слабее. Судорожные толчки тела теряли силу, превращаясь в беспомощные подергивания.

Алексей не ослаблял хватку. Он смотрел в залитое лунным светом небо над краями контейнеров, но не видел его. Все его существо было сконцентрировано на этом простом, ужасающем акте. Он был инструментом, через который проходила нить чужого существования, и он перерезал ее.

Раздался тихий, влажный хруст. Хрящ. Окончательно.

Тело Вальса обмякло, стало тяжелым и безвольным. Последний выдох, пахнущий мятной жвачкой и адреналином, вырвался ему в лицо.

Алексей держал его еще несколько секунд, убеждаясь. Пульса нет. Дыхания нет. Мышечный тонус исчез.

Он разжал руки. Тело агента бесшумно сползло по стенке контейнера и осело на бетон в неестественной, уродливой позе. Голова была запрокинута, глаза, широко открытые, смотрели в ночное небо с немым укором.

Триумфа не было. Не было и отвращения. Был шок. Глубокий, физиологический шок от соприкосновения со смертью, которую он сам и вызвал. Он впервые чувствовал, как жизнь не просто «кончается», а уходит. Как пустота заполняет плоть. Это было не удаление врага из цифрового поля. Это было прекращение вселенной, которая помещалась в черепе этого человека.