Чтение онлайн

Священник раздельно по списку зачитал им названия многочисленных заводов, рудников, строений, пристаней. Покончив с этим, он взглянул на наследников и объявил им:

– "Завещаю все поименованное движимое и недвижимое имущество сыну моему Никите Акинфиевичу Демидову, а другим богоданным детям моим: Прокофию Акинфиевичу и Григорию Акинфиевичу - жалую по пяти тысяч рублей серебром. Тому быть, и по моей смерти привести во исполнение беспрекословно и без оттяжек..."

Голос священника дрогнул и погас. Лицо наследника Никиты Акинфиевича засияло, он подался к иерею, намереваясь взять завещание.

– Не трожь!
– решительно сказал дядя.
– Пусть хранится у меня. Вы хотя и великовозрастные, но опекуном при вас буду я, ибо старший из всех Демидовых.

Племянник Григорий стоял тихий и молчаливый. Он пожал плечами и застыл в скорбной позе обойденного.

Прокофий, как только отзвучали слова завещания, выскочил вперед. Красный, возбужденный - на его узком лбу заблестели капельки пота, - он выкрикнул в лицо дяде:

– Не быть сему! Не уступлю! Я старший сын, пошто обойден? Тут мачеха наворожила. Погоди, добуду правду!

Задыхаясь, он выбежал из горницы.

Мосолов посмотрел ему вслед, покрутил головой.

"Эк, заело!" - подумал он. Однако Мосолова порадовало, что его ожидания сбылись. Жалковато было только Григория. "Да ништо, эта сиротинка не пропадет!" - облегченно вздохнул он и согнулся в три погибели перед счастливым наследником.

– Дозвольте поздравить вас, Никита Акинфиевич, со столь благополучным исходом дела...

Священник притих, потупил глаза в землю, стараясь избежать взгляда Григория.

Дядя, взглянув вслед растревоженному обидой Прокофию, вдруг тихо захихикал. Все его тощее, изношенное тело содрогалось в беззвучном дробном смехе: старому кощею понравилась горячность племянника. В темных глазах паралитика вспыхнуло и заиграло злое озорство...

Прокофий собрался в дальнюю дорогу, в Санкт-Петербург. Он неожиданно явился к Мосолову, который благодушествовал за ужином: сидел за накрытым столом, жадно пожирая жирные пельмени. Стряпуха возилась на кухне над таганком. Демидов прикрыл дверь за собой на крючок и шагнул к столу. Приказчик испуганно вздрогнул, вскочил.

– Ты что? Для чего закрылся?
– подозрительно оглядел он гостя.

Прокофий без приглашения подсел к столу, вытянул ноги. Его злые глаза буравили Мосолова. Тот неспокойно заерзал на скамье.

– Ну, борода, раскошеливайся!
– сказал властно Демидов.

– Да что ты, батюшка, господь с тобой! Откель у меня деньги? залебезил приказчик и, взглянув на образ, перекрестился.
– Вот истин бог, ни алтына за душой!

– Ты не юли!
– пригрозил Прокофий.
– Гляди, от меня ни крестом, ни молитвой не оградишься. Слушай, живодер, покойный тятя совершил беззаконие...

Лицо Мосолова стало багровым:

– Побойся бога, Прокофий Акинфиевич: таким словом меня обзываешь и почившего батюшку не по-христиански помянул...

– Ты не перебивай, когда хозяин говорит, - сдвинул брови Демидов.
– Я свое возьму! Закон на моей стороне, но к закону надо скакать до Санкт-Петербурга, к царице-матушке! А как туда в столичный град явиться без денег, сам знаешь. Давай в долг!
– рассвирепел вдруг гость.
– Перед кем плутуешь? Ссуду подавай!

Мосолов стал крестить тучное чрево мелкими крестиками.

– Свят, свят, какие слова говоришь!

– Молчи, лысый черт! Не призывай бога, ворюга!
– резким голосом выкрикнул Прокофий и цапнул Мосолова за бороду.
– Кому сказки сказываешь? Кого обманываешь? Кто у деда хапал? Кто у батюшки крал?

Он сердито дернул приказчика за густую бороду. Мосолов поморщился, вскрикнул.

– Молчи!
– пригрозил Демидов.
– Голову оторву! Плох тот приказчик, который не хапает. Давай, дьявол, на дорогу, не то пожалеешь!

– Батюшка!
– взвыл приказчик и, выбравшись из-за стола, брякнулся на колени.
– Пощади, батюшка, ни алтына у меня...

– Убью, скаред!
– рванулся вперед Демидов, и глаза его недобро сверкнули. Мосолов взглянул на злобное лицо молодого хозяина и ужаснулся, понял: не шутит тот.

– Сколько, батюшка?
– прохрипел он.

– Тыщу червонцев.

– О-ох!
– простонал Мосолов.
– А расписочка? Процентов сколь? заглянул в глаза хозяина Мосолов.

– С этого и надо было начинать, - сразу отошел Прокофий и посулил твердо: - Как и ранее давал, так и теперь получишь!

Озираясь на Демидова, приказчик с опаской подошел к божнице. В ту же минуту стряпуха забарабанила в, дверь:

– Пельмени еще подоспели, Перфильич!

– Погодь чуток, - отозвался хозяин и, оборотясь к Прокофию, залебезил: - Ты уж, батюшка, обо всем никому ни словечка. Чего только люди могут подумать, а ведь это я из любви к тебе последнее... Истин бог, последнее. Пошли тебе, господи, удачи...

Он полез в угол, отодвинул икону и добыл из тайника золото...

Спустя три дня Никита Никитич хватился племянника - его и след простыл.

– Проворен, чертушка!
– похвалил он Прокофия.
– Непременно помчал с жалобой в Санкт-Петербург. Теперь пойдет потеха!
– нескрываемо радовался он предстоящим неприятностям главного наследника.

Мосолов мрачно глянул на хозяина и выдавил:

– Потеха потехой, а чернильной душе, ясной пуговице от сего прибыль. Пососут они демидовские денежки.

Никита сразу поугрюмел, радость его угасла, и он отозвался злым голосом:

– То верно, опять разор! И где только этот варнак раздобыл на дорогу?

– Ну, этот деньгу из-под земли выроет, а на своем поставит!
– сказал Мосолов.
– Вот узнает о братце Никита Акинфиевич, беда будет...

Однако в этом Мосолов ошибся. Узнав об отъезде брата, наследник улыбнулся и сказал:

– Видно, надо и мне в Санкт-Петербург отбыть. Обновы нужны, да высмотреть, что там братец надумал.

Молодому хозяину заложили карету. Он барственно уселся в ней и, кивнув провожавшей дворне, крикнул, чтобы услышал Никита Никитич:

– Смотри у меня, слушать дядюшку! Пошел!

Кучер щелкнул бичом, серые кони рванули, и молодой владетель выехал из Невьянска.

2

Поздней ночью Прокофий Акинфиевич приехал в Москву. Колеса грузного рыдвана гулко загрохотали по бревенчатой мостовой. Ямщик с заляпанным грязью лицом обернулся к заводчику: