Чтение онлайн

– Грамотнее реб Ицхока нет никого, - проговорил после паузы Крупнер.
– Нет, никогда не пойму я тебя, Янкеле…

– Да я и сам не всегда, - Гурьев вздохнул и развёл руками.

Гурьев заглянул в комнату к Даше. Девушка, высунув от усердия кончик язычка, что-то писала в тетради. Увидев его, встрепенулась, посмотрела на Гурьева, и в глазах её заплясали весёлые огоньки. Дивушко моё ненаглядное, подумал Гурьев.

– Собирайся, дивушко. Ты переезжаешь.

– Что-то случилось?

– Нет. Всё штатно. Запланированное мероприятие.

– Гур?

– Выполнять, дивушко.

– Есть, товарищ комбриг, - Даша вздохнула, поднялась и, нарочно загребая ногами, поплелась к кровати - доставать чемодан, укладываться. Обернулась, обожгла Гурьева любопытным взглядом: - Пешком или на мотоцикле?

– Или, - Гурьев улыбнулся. Он знал, в какой неописуемый восторг приводят девушку эти поездки.

Даша, явно повеселев, занялась сборами.

Не прошло и часа, как они слезли с мотоциклетного седла у крупнеровских ворот. Открыла на этот раз жена Крупнера:

– Проходите, деточки. В дом, в дом, ужинать будем сейчас!

– Спасибо, Брайна Исааковна. Идём, дивушко.

Ну, как же без этого, подумал Гурьев. Даша с любопытством озиралась: такого хозяйства изнутри она ещё не видела. Знакомя дочерей Арона с девушкой, Гурьев заметил, как сразу понравились друг другу Дина и Даша. Не ускользнуло это и от Арона с женой, - они понимающе переглянулись.

Ужин прошёл благополучно. Идиллию едва не испортил Борух, который таращился всю дорогу на Дашу так, что девушка покраснела. Дина, хихикнув, толкнула брата под столом ногой, а Крупнер посмотрел на сына исподлобья, так что парень, тоже покраснев, уткнулся взглядом в тарелку и весь вечер просидел тише воды, ниже травы.

– Ну, деточки, спать, - заявила Брайна Исааковна, когда остатки трапезы исчезли со стола.
– Завтра в школу, а вас ещё до петухов не утихомиришь, пока нашепчетесь. Давайте, давайте!

Глядя на смеющихся девушек, таких разных и таких похожих, Гурьев тоже улыбнулся. Господи. Рэйчел. Неужели всё это происходило - и происходит - со мной?!

– Ишь, красавица какая, - добродушно проворчал Крупнер на идиш вслед Даше, поднимающейся в сопровождении Дины на второй этаж.
– Прямо царевна.
– И, поймав взгляд, который бросил на него Гурьев, удивился: - Чего ты смотришь, Янкеле?

– Да так, дядя Арон, - Гурьев улыбнулся, дёрнул плечом.
– Там мой чемоданчик в сенях остался, Брайна Исааковна. Вы скатерть уберите, пожалуйста, я его прямо на стол поставлю.

Крупнер еле заметно кивнул жене - делай, что говорят. Гурьев принёс "Касатку", установил на столе, откинул крышку:

– Это такой телефон специальный, дорогие мои. Если что - звоните вот по этим номерам, люди все наготове.
– Гурьев показал на листок бумаги с цифрами, аккуратно приклеенный с изнутри крышки.
– Думаю, всё обойдётся, но привычка такая: на воду дуть. Можно звонить на городские номера, тогда нужно девятку нажать и гудка дождаться. А в общем - совершенно обычный телефон. Спрашивайте, что непонятно.

– А чего непонятного, - вздохнул Крупнер.
– Понятно, что надо кнопки нажать и понятно, какие. А что это такое да как работает - не нашего ума дело. Немецкий, что ли?

– Да ты что, дядя Арон, - перепугался Гурьев.
– Немцам до этого ещё расти и расти. Это наше. Плод, так сказать, тесного советско-британского сотрудничества. Элементная база, конечно, английская, а всё остальное - родное.

– Понятно…

– Ну, чудно, - обрадовался Гурьев и выложил увесистую пачку банкнот на стол.
– Это Боруху, дядя Арон, как обещал. Тихонько отправь его, лучше катером. До особого распоряжения.

– Что ж с нами будет, реб Янкель?

– Всё хорошо будет, Брайна Исааковна. Девочку мне сберегите - и всё будет чудесно.

– Не сомневайся, Янкеле, сынок, - похлопал его по руке Крупнер.
– Не сомневайся. У Арона - как у ихнего Христа за пазухой, а то и вернее. Так, Брайнелэ?

– Так, так, Арончик.

– Проводи меня, дядя Арон, - Гурьев поднялся.
– До свидания, Брайна Исааковна.

В сенях Гурьев проворчал:

– Собак выпусти, дядя Арон. Собачки - они всякую дрянь превосходно чуют. Договорились?

– Ты чего, Янкеле?

– Ничего, дядя Арон. Всё будет в цвет, только всё надо сделать правильно.

Они вышли во двор. Гурьев, дождавшись, пока Крупнер выпустит зверей, сел на лавку у крыльца. Все три собаки - две суки и огромный, как телёнок, кобель - подошли к нему, потыкались мокрыми носами в ладони, радостно мотая хвостами. Гурьев заглянул каждой псине в глаза, потрепал за коротенькие остатки ушей, и встал. Собаки мирно разошлись по двору. Крупнер, забыв обо всём на свете, глядел на невероятную картину, и во взгляде его был почти благоговейный ужас.

– До свидания, дядя Арон, - Гурьев шагнул к воротам.
– Я завтра утром её заберу, в школу, а после школы - сюда. Не скучайте тут без меня.

– Будь здоров, Янкеле, - Крупнер сжал его локоть, встряхнул.
– Вот так вот? Так опасно?

– Не опасно только на погосте лежать, дядя Арон, - Гурьев посмотрел на небо, щедро усыпанное яркими южными звёздами.

– Тьфу, балабол, - сердито вздёрнул бороду Крупнер.
– Иди уж… С Богом.

– С Богом, с Богом, дядя Арон. Вы, главное, не скучайте, - повторил Гурьев и улыбнулся.

– Да, с тобой соскучишься, - пробормотал Крупнер, задвигая за ним засовы.
– Ох, что же это за масть у тебя такая, Янкеле…

Девушки и в самом деле уснули не скоро. Да и не удивительно, - пока все девичьи новости и тайны переберёшь, перескажешь.

– Дашуня! А ты что-нибудь про него знаешь?

– Что?

– У него кто-нибудь есть?

– Есть.

– А кто, знаешь? Здесь, в Сталиноморске?

– Нет. Далеко, - Даша длинно и горько вздохнула.
– Очень далеко. Просто ужас.

– Я так и думала, - Дина приподнялась на локте, посмотрела на Дашу, лицу которой свет почти наглухо прикрученной лампы придавал странное, несвойственное ей обычно, отстранённо-суровое выражение.
– Он весёлый и вообще… Такой. А глаза… Слушай, разве можно его не любить? Как же так?

– Она его любит, - уверенно, твёрдо сказала Даша и немного подтянула к себе одеяло.
– Любит и ждёт. Я знаю. Чувствую. Он ничего ведь толком не рассказывает. Жалеет нас. Думает, мы дети. А как же мы ему поможем, если мы не знаем ничего?! Вот же ненормальный!