Чтение онлайн

Чёрное море. 27 июня 1941

Корабли шли без огней, соблюдая режим полного радиомолчания - "Андрей Первозванный", несущий на борту мало что говорящие непосвящённым буквы и цифры индекса, и два эскадренных миноносца последней серии, "Быстрый" и "Беспощадный", вставшие в строй незадолго до того, как Чердынцева назначили командиром отряда.

– Соберите лётчиков, - сказал Чердынцев старшему помощнику, опуская бинокль.
– Пора.

Старпом молча козырнул и потянулся к тангенте переговорного устройства.

В "лётной" кают-компании было тесно - кроме пилотов, здесь находились свободные от вахты офицеры "Первозванного" и командиры экипажей. Чердынцев бросил взгляд на хронометр и снова позавидовал тому вниманию, которое умудрялся проявлять Гурьев ко всякого рода мелочам: такие же хронометры с надписью "Командирский", изготовленные по специальному заказу именитой швейцарской фирмой, получили все на его корабле вплоть до мичманов, в том числе и лётчики.

– Все вы слышали обращение председателя комитета обороны товарища Сталина, - тихо, без всякого предисловия, заговорил Чердынцев.
– Положение на фронте тяжёлое, мы с вами это хорошо понимаем, и голову прятать в песок не имеем права. Такова страшная правда этой войны, товарищи: танков, самолётов, пушек и кораблей мы сумели наклепать столько, что на пять армий хватит, а пользоваться с умом - не можем. Но мы с вами, надеюсь, не зря работали эти семь с лишним месяцев, и кое-чему, думаю, всё-таки научились. Сейчас, - Чердынцев снова посмотрел на циферблат, - с сухопутных аэродромов поднимаются в воздух наши товарищи из подразделений бомбардировочной авиации флота. Без прикрытия истребителей, на тихоходных машинах, они отвлекут и примут на себя удар ПВО врага - для того, чтобы обеспечить нам фактор внезапности и чистое небо. Немногим из них суждено возвратиться. Поэтому - мы обязаны выполнить боевую задачу. Наша цель - нефтяные поля Плоешти. Каждую вышку, каждый резервуар вы знаете, как свои пять пальцев, отработав сотни раз по макетам, - точно так же, как знаете рельеф. Повторяю - у нас нет права на ошибку. В случае успеха боевая часть с новейшим зажигательным веществом, которым снаряжены наши бомбы и реактивные снаряды, позволит нам вывести из строя добывающие и перерабатывающие мощности цели на многие месяцы, если не навсегда. Это ещё не означает немедленного поражения гитлеровцев. Но, выпустив из жил врага нефть - кровь войны, мы докажем: враг уязвим, его можно и нужно бить. И мы сможем это делать, даже если сейчас пока не умеем: мы русские, а русские прусских всегда бивали. Готовность тридцать минут - и с Богом, товарищи. Сверим часы.

Залпы двенадцати орудий главного калибра "Андрея Первозванного" превратили порт Констанцы в море огня, обрушив на румынскую базу почти полтысячи тонн снарядов с зажигательной смесью "БЗ-М". Смесь проникала всюду и поджигала всё, заставляя трескаться камень и плавиться сталь. Так должен был бы выглядеть настоящий ад, если бы существовал. Этот день - вернее, ночь - поставила жирную точку в судьбе румынского военно-морского флота.

– Товарищ контр-адмирал, разрешите доложить, - и, ободрённый сдержанным кивком Чердынцева, продолжил: - База военно-морского флота, порт и грузовой терминал Констанца как стратегическая единица уничтожен. Потерь среди личного состава подразделения нет!

– Птички наши вернутся - тогда и посчитаем, - буркнул Чердынцев, козыряя в ответ.
– Словом, насчёт потерь ты, Василий Николаич, подожди рапортовать.

– Так точно, Михаил Аверьяныч, - старший помощник снова поднёс ладонь к фуражке.
– Есть подождать.

Сбросив подвесные топливные баки, "Морские волки" зашли на цель со стороны Бухареста - оттуда их никто не ждал. Самолёты шли "двойками", эшелонированные по высоте - такой боевой порядок был принят едва ли не сразу же, как только "крыло" возглавил Савицкий.

Заказанный Сухому ещё в мае 1939 года палубный штурмовик под мощный, в две с половиной тысячи лошадиных сил, и безотказный двигатель "Бристоль Центаурус" получился на редкость удачным, показав в ходе испытаний отличные лётные и боевые качества. Потом за дело взялись "Морские волки" - машины необходимо было довести до полной боевой готовности. Дневавшие и ночевавшие на полигоне и на корабле конструкторы устранили практически все замечания лётчиков и моряков. Получившийся в результате - и в рекордные по всем меркам сроки - самолёт аналогов не имел, совмещая в себе качества истребителя и штурмовика, - хотя и не отличался особенно выдающимися характеристиками по дальности полёта.

Лётчиков Гурьев отбирал лично: самых молодых и самых отчаянных - из самых опытных. Многие из них успели отметиться в небе Испании. Ему нужны были именно самые-самые: другим невозможно было поручить такое дело - встать у истоков современной палубной авиации державы. Подавляющее большинство ребят предполагалось в скором времени направить инструкторами и преподавателями в лётные училища флота… Если бы не война.

Атака началась в самое "сонное" время - в начале четвёртого. На цель полетели десятки стокилограммовых контейнеров с зажигательной смесью, каждый из которых создавал, взрываясь, зону сплошного огня во многие сотни квадратных метров. Выжигая всё вокруг и запекая саму землю в стекло, смесь горела почти четверть часа, и потушить её было решительно невозможно - ничем. Срывающиеся с пилонов под крыльями ракетные снаряды врезались в башни нефтехранилищ, и потоки горящих нефти, бензина, керосина растекались во все стороны. Звено Амет-Хана Султана в мгновение ока превратила железнодорожный узел Плоешти в пылающую сковородку. "Морские волки" работали так, как привыкли - слаженно, хладнокровно и точно.

Всё произошло слишком быстро - никто на земле не успел ничего предпринять. А спустя полчаса предпринимать было уже некому: те, кто не погиб от испепеляющего жара в полторы тысячи градусов, умер от удушья, - бомбы и воспламенившиеся нефтепродукты выжгли весь кислород. Устремившийся в небо столб малинового пламени был виден за сотню километров, оставляя мечущиеся сполохи на остеклении кабин "сухих", налегке уходящих в сторону моря.

У самого берега им наперерез выскочили "худые"[52] - Савицкий насчитал шестнадцать машин. Топлива у "Морских волков" оставалось на считанные минуты воздушного боя. Патронов для пушек и пулемётов - напротив, достаточно. Обладая практически одинаковой скоростью и у земли, и на высотах, "худые" почти в полтора раза превосходили советские машины в скороподъёмности. Правда, самолёты "Морских волков" освободились от бомб и реактивных снарядов, и это сделало их почти на три четверти тонны легче, повысив маневренность и ускорив набор высоты. Но превосходство немцев по этому фактору оставалось значительным, и это - теоретически - давало им, при прочих равных, солидные шансы выигрывать у "сухих" схватки на вертикалях. Однако для этого немцам следовало знать о своём превосходстве - а Савицкий был уверен, что "сухой" остаётся для врага "тёмной лошадкой". У "Морских волков" было ещё одно преимущество: радар "Первозванного" засёк истребители врага, и потому их появление не стало для пилотов сюрпризом, - радиостанция имелась у каждого. А эшелонирование машин позволяло если не свести на нет, то сильно ограничить возможности вражеских истребителей пользоваться выгодным для них вертикальным манёвром.

Сбитые с толку неизвестными силуэтами и незнакомым камуфляжем "Морских волков", немцы промешкали какие-то доли секунды. Вероятно, это и решило исход схватки.

"Я - "Дракон", атакую!" - услышал Чердынцев позывной командира "крыла" и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Все, находящиеся в боевой рубке "Первозванного", с замиранием сердца слушали какофонию боя, льющуюся из динамиков радиостанции, силясь различить хотя бы что-нибудь, способное прояснить обстановку. По всему кораблю коротко взрёвывали сирены тревоги - зенитчики занимали свои места согласно боевому расписанию.

"Морские волки" встретили немцев ураганным огнём - две мощные пушки и два "сухого" крупнокалиберных пулемёта превосходили вооружение вражеского истребителя и по скорострельности, и по мощности боеприпасов. Первого немца свалил командир "крыла" - от залпа Савицкого "мессер" буквально рассыпался в воздухе. Второй, беспорядочно кружась, врезался в серую воду у самого берега - Амет-Хан Султан пополнил свой боевой счёт. "Худые", запаниковав, рванулись вверх и в стороны, подставляя беззащитные "брюха", и ещё один из них превратился в огненно-дымный пузырь над морем.

"Морские волки" не могли себе позволить преследование - нужно было возвращаться на "Первозванный". "Худые" не имели бомбового вооружения, и большого вреда кораблям нанести не могли. Но Савицкий принял правильное решение - не дать немцам увязаться за ними. Зенитный огонь "Первозванного" мог оказаться смертельным не только для "мессеров" - посадку на палубу "Морским волкам" придётся выполнять в сложнейших условиях, практически с пустыми баками и с повреждениями, и воздушный бой в непосредственной близости от корабля был способен превратить эту процедуру в лотерею с непредсказуемым исходом.

Бросив машину в горизонтальный разворот, Савицкий снова пошёл на "худых". Не отставал и ведомый. Загорелся "сухой" Головина - снаряды немца разнесли двигатель его самолёта. Савицкий стиснул зубы, ощущая, как поднимается яростная адреналиновая волна: никто не обещал, что потерь не будет, но…

Потеряв ещё две машины, немцы, у которых радиус эффективного действия был ещё меньше, чем у "Морских волков", повернули назад. Приняв рапорты пилотов, Савицкий выругался про себя: кроме Головина, "крыло" потеряло ещё двух лётчиков - Скороходова и Медведева, шестеро сообщили о незначительных повреждениях машин. Савицкий прекрасно понимал - возможность использовать "сушки" в маневренном бою с истребителями никто в проект не закладывал. Но горечь утраты товарищей это нисколько не умаляло.