Чтение онлайн

— У меня ее не было. Она появилась только на казни.

Амиль продолжал странно смотреть на нее, и это раздражало Ишмерай. Она спрятала свои разрисованные руки в перчатки, шея ее была спрятана под плащом.

— Был ли батюшка в здравии, когда вы в последний раз видели его? — тихо спросила Ишмерай.

— Последний раз я видел его полтора года назад. Он был в здравии.

Ишмерай улыбнулась и выдохнула:

— В тюрьме я потеряла всяческую надежду увидеть свою семью вновь. А теперь я боюсь снова обрести эту надежду, ибо если ей не суждено сбыться, моё сердце разорвётся.

— Если я не доведу вас до вашей семьи, моё сердце тоже разорвётся, — фыркнул Амиль. — Я искал вас слишком долго.

Девушка положила руку ему на плечо и тихо сказала:

— Должно быть, исполнять долг перед моим отцом — довольно тяжёлое испытание, господин Амиль.

— Исполнять долг перед Его Светлостью — исполнять долг перед Атией, родной землёй. Это честь. Его Светлость — господин этой земли и один из самых достойных господ, я желаю сказать. Гаральд Алистер заставил народ вспомнить о самобытности и культуре Атии. Атия стала более независимой. С колен она поднялась на ноги и смотрела на Карнеолас открыто, без былых заискиваний. Мало кто одобрил подобную политику, но Гаральд Алистер не думал о других. Он думал о своей земле. Однако он делал это осторожно, чтобы у Карнеоласа не появилось повода схватить Атию за горло и ударить ее по ногам, чтобы Атия снова рухнула на колени. Ваши отец и мать были весьма дальновидны, когда прочили кронпринцу в жёны вашу старшую сестру. Ваша сестра — девица прекрасная и благородная, но между ними не возникло тёплых чувств, и вскоре об этом браке перестали говорить. Но заговорили о вашем браке с младшим сыном короля.

— Однако этот брак не состоялся… — прошептала Ишмерай, опустив глаза. — Когда принц погиб, я мечтала вернуться на место его гибели и прыгнуть в реку Атарат, чтобы разбиться насмерть.

— Что вылечило вас от этой мечты? — тихо осведомился Амиль.

— Александр, — ответила Ишмерай.

— Я рад, что он помог вам. Среди агентов герцога о Сагдиарде ходили дурные слухи. Он — сын врага Гаральда Алистера. Когда восемнадцатилетний Сагдиард пришёл на службу к герцогу, и герцог решил дать ему шанс, все обеспокоились. Кто бы мог подумать, что он сыграет такую роль в вашей жизни?.. Вас ждут великие дела, сударыня Алистер.

— Нас ждут великие дела, — поправила Ишмерай. — Но что вы, Амиль? У вас есть жена, дети?

— На службе у герцога сложно найти время для ухаживаний за дамами, — усмехнулся Амиль.

Ишмерай засмеялась и ответила:

— Марцелл хорошо служил моему отцу и находил время для общения с дамами.

Амиль рассмеялся, и смех этот преобразил невзрачное лицо мужчины.

— Наш дорогой Марцелл был весьма ловок и галантен. Однако немногие женщины согласятся стать женой герцогского соглядатая. Мы слишком мало бываем дома.

— Ты бы хотел жениться?

— Я слишком мало думал об этом.

— Что ж, — заключила Ишмерай. — Подумай. По возвращении я буду многое рассказывать отцу о ваших подвигах. Быть может, он подарит вам свободу.

— Но служить Атии честь.

— Можно служить Атии и не являясь соглядатаем герцога.

Амиль пристально смотрел на Ишмерай, затем улыбнулся, вероятно, не ведая, как реагировать ему на это заявление.

Люди начали подтягиваться к главной площади. Столб с хворостом, предназначенные для Ишмерай, нынче дожидались другого осужденного. Площадь начали оцеплять отряды аннабской стражи.

— Тридцать один… — шептала Ишмерай. — Тридцать два…

Когда девушка насчитала пятьдесят, она мрачно усмехнулась и сказала:

— Они будто охотятся на дракона.

— Они боятся вас, — заметил Амиль. — И Сагдиард здесь — не просто осужденный на смерть. Он приманка.

— Должно быть, время казни изменили, — похолодев, воскликнула Ишмерай. — Почему я до сих пор об этом ничего не знаю? Почему Бернхард не сказал?!

— Быть может, его самого уже схватили… — предположил Амиль и махнул кому-то.

Мужчина в монашеской робе неподалёку кивнул ему. Кивнул и разносчик свежих лепёшек. Кивнула и женщина в одеждах незнатной горожанки.

— В вашем стане есть женщины? — удивилась Ишмерай.

— Это все наш Дамрол, — расхохотался Амиль. — У него такие нежные черты лица, что он часто переодевается в дам и справляется со своей ролью превосходно.

Но Ишмерай не хотелось смеяться. Ей хотелось плакать. Сердце ее стонало и выло, а грудь сдавливало страшное чувство.

Около семи десятков стражников оцепили площадь. Они сделали живой коридор для телеги, медленно катящейся к месту казни. Горожане, которых было уже около двух сотен, начали кричать и выть. На трибуне собрались судьи и среди них Ишмерай увидела Хладвига.

Ишмерай поняла, что не сможет пробраться ближе к Александру незамеченной.

«Неужто напролом? — сердце ее больно сжалось. — Я не хочу убивать! Я только хочу освободить Александра и покинуть Аннаб!»

— Мы не можем выйти здесь, — сказал Амиль. — Нас схватят. Найдём иной путь.

— Иной путь?! — воскликнула девушка. — Все оцеплено! Мы должны действовать сейчас же!

— Неужто вы не видите? Всех заставляют снимать капюшоны, всех внимательно осматривают! Они ищут ваc! И сразу узнают, как только увидят ваши глаза! Вы не сможете слиться с горожанами и подойти к Сагдиарду слишком близко! Мы найдём иной путь!

Однако все происходило очень быстро. Телега остановилась, и оттуда вытолкнули Александра. Ишмерай выдохнула — он был в рваной окровавленной рубахе, в окровавленных штанах и сапогах со связанными за спиной руками. Голова его была высоко поднята, но он заметно хромал. Даже отсюда она видела его выражение лица: оно горело ненавистью, решимостью и непоколебимостью. Он шёл на смерть, не страшась ее, даже столь мученической. Даже хромой, избитый и окровавленный, он был невероятно красив.

Слезы брызнули из глаз Ишмерай, она затряслась и сжала кулаки.

Девушка, не слушая предостерегающего шипения Амиля, змеёй выскользнула из укрытия, низко опустив на голову капюшон. Она увидела Адлара Бернхарда. Он выдавал свое волнение, следя за толпой не меньше, чем за осужденными. Вильхельмина Райнблуме стояла неподалёку, застыв и следя за Александром огромными горестными глазами. Её сотрясали рыдания.

Мужчину подвели к трибунам. Он невозмутимо выслушал приговор. Затем его подвели к столбу, привязали, и к нему подошёл священник.

Стражники обратили внимания на невысокую фигуру, закутанную в плащ, с капюшоном на голове. Один из них поспешно подошёл к ней, толкнул ее и воскликнул:

— Сними капюшон сейчас же!

Но девушка не подчинилась, продлевая жизнь стражнику.

— Эй, ты! — крикнул он, и на них начали обращать внимания.

Стражник сам смахнул капюшон с ее головы и на мгновение застыл, затем заорал что есть мочи:

— Тревога! Тревога! Это она! Ведьма! Она здесь!

Взрыв.

Огонь вырвался с такой силой, что Ишмерай почудилось: ей оторвало руки вместе с сердцем и другими органами. Кожа взвизгнула ожогами, а голова едва не разлетелась на куски. Но боль не имела для неё значения. Ее подгоняла боль за Александра, за каждый дюйм его существа, за каждый тяжёлый шаг, за каждый синяк, кровоподтёк и рану на его мощной едва прикрытой спине. Он был внушителен и красив даже теперь, в грязной окровавленной разодранной плетьми рубахе. Он старался держать спину прямо, хотя что-то причиняло ему невероятную боль. Он был мрачен, невозмутим, он ненавидел. Он будто был готов умереть.