Чтение онлайн

— Что у тебя болит? — поздно вечером вошел к ней в комнату Александр, не постучавшись.

— Уже ничего, — прошептала девушка и показала ему свои чёрные линии на шее, уже побледневшие.

Мужчина хмуро поглядел на неё, затем неожиданно выдал:

— Одевайся.

— Что?

— Прогуляемся.

— Сейчас?! — Ишмерай почти вскрикнула. — Уже почти десять часов! Вайнхольды уже спят! Как я могу?!..

— Прогуляемся по ночному Аннабу. А ночной Аннаб — это совсем другой город.

Ишмерай ошарашено глядела на Александра и дивилась его опрометчивости. Но его задор передался и ей. И в то мгновение, когда она набралась смелости, необъяснимая радость охватила её сердце и понесла.

— Жду на улице, — с этими словами Александр вышел.

Ишмерай надела своё тёмное платье, плащ, косынку на голову и вышла в сад. Александр повернулся, внимательно оглядел ее и заключил:

— Мрачновато…

Он вдруг подошел к ней, высокий, блистательный, протянул к ней руку, сам снял с неё косынку, убрал в карман и заявил:

— Так намного лучше. Перестань прятать свои волосы. Не такие уж они короткие. Тебе идут эти кудри.

Ишмерай почувствовала, что краснеет. Они пошли темными переулками, стараясь не попадаться на глаза посторонним.

— Тебя знают мало, — тихо говорил Александр. — Но я фигура заметная, особенно среди тех, кто приближен к Бернхарду. С одной стороны, никому нет дела до того, что я гуляю по тёмным улицам под руку с девицей, с другой стороны, будет только лучше, если об этом не узнает ни одна любопытная морда.

— Зачем же ты так рискуешь?

— Хватит тебе сидеть в четырех стенах. Пора бы и повеселиться. Здесь тоже есть жизнь.

Вскоре Ишмерай перестала волноваться и бояться. Пока Александр держал её за руку, она знала, что не потеряется. Она могла верить ему.

Через четверть часа быстрой ходьбы они пришли в тёмный переулок, сжатый между двумя тёмными заданиями, и этажи нависали над молодыми людьми черными мертвыми горами. Но в конце переулка слышался гул голосов и трели развеселой музыки. Александр решительно направился туда. Ишмерай, не колеблясь, шла за ним. Ей казалось, она могла пойти за ним даже к Хладвигу в гости.

У входа, усеянного хихикающими пьянчугами, Ишмерай успела прочитать многообещающую вывеску: «Под лавкой».

— Что это за место, Александр? — скривилась девушка, дико оглядываясь.

— О, это весёлое место, — оживленно ответил тот. — Сюда не заходят сподручные Хладвига. А если я замечу шпиона, разберусь.

Это был довольно просторный кабак, переполненный самыми простыми людьми, которые отдыхали после трудного рабочего дня и приветствовали наступление воскресенья. Ишмерай не видела на женщинах дорогих каменьев, мужчины не щеголяли друг перед другом роскошными шляпами и шпагами. Кто пил и ел, кто весело танцевал, кто от души напивался и во весь голос рассказывал историю своей жизни.

Александр смело смахнул капюшон со своей красивой головы, усадил спутницу за небольшой деревянный стол и уселся сам, неторопливо стягивая перчатки, довольно улыбаясь. К их столу подошёл невысокий чисто одетый мужчина с полотенцем в руке, намасленной улыбкой, плешивой головой и елейно осведомился, что господин и его барышня желают отведать.

— Что ты будешь? — спросил Александр, пронзительно глядя на Ишмерай.

Девушка скромно ответила:

— Я не хочу есть.

Александр вздохнул, что-то тихо проговорил, обращаясь к мужчине. Девушка не расслышала его слов в невообразимом шуме веселья.

— Полагаю, барышня не пьет, — протянул тот с самой противной улыбочкой.

— Не пью, — ответила Ишмерай, но тотчас передумала: — Нет, постойте! Вина, пожалуйста. Крепкого вина.

— Крепкого?! — в один голос воскликнули Александр и хозяин кабака. Последний вовсе обрадовался.

— Я хочу крепкого вина, — настояла Ишмерай.

Её спутник сунул хозяину в руку несколько монет, тот поглядел на них, оживился и кинулся прочь.

Девушка начала наблюдать за танцующими и приятно удивилась: не было в их танцах ни чинности, ни размеренность, — эти люди выплёскивали в танец всю душу и весёлость. Они громко смеялись, что-то выкрикивали, неистово кружились и лихо отбивали такт своими крепкими каблуками.

— Как они танцуют! — восхищенно заулыбалась Ишмерай. — Ты только погляди! Они свободны!

— Они танцуют так, как надо танцевать, — ответил Александр. — Так танцуют в Архее, в маленьких городах, ни на кого не глядя, ни о чем не думая. О человеке что-то можно узнать по его танцу, когда он танцует так, будто его никто не видит. Ты можешь так танцевать?

Ишмерай пожала плечами и ответила с грустной улыбкой:

— Я иногда танцевала так в Сильване, когда мы заваливались на тот или иной постоялый двор.

— Полагаю, вы развлекались от всей души в этом Сильване, — мрачно усмехнулся Александр, а когда она не ответила, бросил: — Вставай. Я помню, как хорошо мы отплясывали на балу в Кеосе. Мне понравилось. Надо повторить.

— Нет! — выдохнула Ишмерай, сжавшись. — Я не хочу привлекать внимание.

Но тот даже не стал слушать её: он поднялся во весь свой рост, взял её за руку и повел в толпу.

Музыка сразу заворожила Ишмерай, и ей вдруг действительно захотелось танцевать и обо всём забыть. Александр, держа ее за руку, плавно подвел её к себе и закружил так быстро и неожиданно, что Ишмерай растерялась. Она испуганно захлопала глазами и нерешительно поглядела на него.

— Забудь о том, что было и что будет, — тихо проговорил он, остановив ее. — Живи тем, что есть сейчас. Ты в безопасности, в моих руках, ты слышишь музыку. Ты любишь танцевать, я знаю. Так танцуй. Где та Ишмерай Алистер, которая всегда дерзила и грубила мне, где та бесстрашная девчонка? Она похоронила себя?

Ишмерай, хмурая, смущенная, глядела в его глаза и не могла противиться его воле. Он был так весел и загадочен, что ей самой не хотелось более хмуриться, показывать свою вялость и мрачность. Ей хотелось танцевать, летать, смеяться. И чтобы он кружил ее.

Губы её медленно расплылись в улыбке, глаза лукаво сверкнули, и девушка, сделав изящное па, позволила Александру покружить её. Она прильнула к партнёру, и они закружились в подвижном танце.

Ишмерай зажигательно улыбалась, чувствуя, как музыка и восторг пронизывают ее, возвращая ей волю к жизни, унося голову ее в облака, заставляя Александра подстраиваться под ее все больше разгорающийся огонь. По началу мужчина лишь вежливо глядел на нее, но когда увидел, как воспламенилась его спутница, как раскраснелась она, ярко заулыбался, держа ее все крепче.