Чтение онлайн

— С каких пор тебя волнуют такие мелочи? — голос Александра окреп и начал звенеть, на что Ишмерай ответила:

— Не закипайте господин Садеган. Я не имею ничего против, что вы решили отдохнуть от моего общества. Я даже не против того, что мой товарищ решил пропасть.

— У Бернхарда было много дел. Я, как верный его помощник, эти дела и делал.

Ишмерай вскинула на него сверкающие мрачным торжеством глаза и ехидно осведомилась:

— Верно, господин Бернхард очень занятой человек. Он сегодня приезжал к Вайнхольдам и рассказал, как много дел было у него с тобой у Вильхельмины Райнблумэ.

Ишмерай упивалась этим каменным выражением лица. Сама не понимая, почему.

— Ты думала, что я буду постоянно торчать рядом с тобой? Я буду помогать тебе, но у меня тоже своя жизнь.

— Никто не против.

Александр помолчал, затем подскочил, схватил ее книгу, захлопнул и отшвырнул на стол.

— В чем дело? — хрипло выдохнула она, ошарашено взглянув на него.

— Если ты простужена, сейчас же ложись спать! — рявкнул он.

— На кого ты злишься? — невинно осведомилась Ишмерай, лукаво улыбаясь, прекрасно зная, как его это бесит.

— На твою дурость! — он начал поплотнее закутывать её в одеяло, едва не рвя его на куски. — Если ты разболеешься и помрешь, я не знаю, что я с тобой сделаю!

— Неужто Александр Сагдиард заботится обо мне? — проворковала девушка, которой стало тепло и уютно рядом с ним.

— Александр Сагдиард застрял в этой дыре из-за тебя, мерзавка! — рычал он, идя к камину, чтобы разжечь огонь посильнее. — Потеряв из-за тебя столько месяцев, я не могу вернуться в Архей один!

Ишмерай сидела завернутая в одеяло и внимательно оглядывала его, замечая каждое его движение, каждую мрачную черточку на лице. Замечая всё. И от каждого его движения на сердце ей становилось все спокойнее и теплее. Пусть он всегда ворчит на неё, пусть рычит и ругается. Только пусть будет рядом. Хотя бы немного.

— Я просто волновалась, — прошептала Ишмерай. — Ты пропал так неожиданно.

— Ты хочешь, чтобы я крутился рядом с тобою целыми днями? — фыркнул он.

— Не Дай Бог! Иначе Вильхельмина Райнблумэ начнёт ревновать, и ты не сможешь затащить её к себе в постель.

Александр прищурено поглядел на неё и процедил:

— Мои отношения с Вильхельминой Райнблумэ тебя не касаются!

— Стало быть, уже есть отношения? — Ишмерай поддела его.

Александр вдруг странно посмотрел на нее: сначала зло, потом подозрительно, затем изумленно, с гадкой усмешкой:

— Глаз на меня положила?

Ишмерай скривилась так, будто в нос ей ударил отвратительный запах. Ее пронзил дикий лед, и она протянула, презрительно ухмыльнувшись:

— Ты, Сагдиард, никак головой долбанулся. Собственное самолюбие туманит твой разум. С Вильхельминой Райнблумэ вы будете чудесной парой: до старости будете спорить, кто красивее.

— Тогда почему тебя так злит эта женщина?

— Я только хочу, чтобы ты был осторожен. Если в порыве чувств ты о чем-нибудь ей проболтаешься…

— Я ещё в своём уме.

— Ах да, — съязвила Ишмерай. — Я забыла, что ты никогда не влюбляешься.

— Верно. И Вильхельмина не станет исключением.

— Зачем же тогда тратишь на неё время? — удивилась Ишмерай.

— Она красивая, самовлюблённая. И не прочь развлечься со мной. Это видно. Быть может, она влюбится в меня. Тогда это будет ещё и весело.

Ишмерай с неприязнью посмотрела на него и спросила:

— Для тебя это развлечения?

— Да. Если через два месяца она не влюбится в меня, я не Александр Сагдиард…

Ишмерай возразила:

— Свободное сердце вдовы слишком легко заполучить за два месяца.

— Твой срок?

— Женское сердце — для тебя игра, что ли? — с отвращением протянула Ишмерай, потрясенно глядя в его глаза. — Она только что потеряла мужа!

— … и обрела свободу. Если я полюблю её, мы выиграем оба — она и я.

— Четыре недели, — Ишмерай хитро улыбнулась.

— Четыре недели, — Александр усмехнулся. — Хорошо. Если выиграю я — ты возвращаешься со мною в Архей сразу же.

Девушка нахмурилась и серьезно проговорила:

— Я не могу уехать, ты же знаешь.

— Ты уедешь, — твердо сказал Александр.

— Хорошо, — подумав, ответила Ишмерай, решив, что обманет его любой ценой, лишь бы остаться — она не могла покинуть Аннаб, так и не узнав, что случилось с Атаргатой. — А если выиграю я… ты покинешь Аннаб без меня.

Настал черед Александра удивляться.

— Зачем тебе этот спор, если он не выгоден для тебя при любом раскладе?

Ишмерай спокойно воззрилась на него и серьезно ответила:

— Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Достаточно человек пострадало из-за меня.

— Сколько самоотверженности, — Александр невесело усмехнулся, очень долго разглядывал Ишмерай, потом произнес:

— Хорошо.

— Я принимаю условия, — кивнула Ишмерай, протянув ему руку. И Сагдиард её пожал.

«Пусть Господь покарает меня за то, что я не сдержу своего слова. Но Александр должен покинуть это место, как бы сильно я не хотела, чтобы он остался. Это не его война. Это моя война…»

Ишмерай снилась богиня Луны, Атаргата. Вместе они неторопливо шли по ночному небу, усыпанному алмазами звезд. Атаргата сияла лунным светом. Белое лицо её, прекрасное, тонкое, печально глядело в пустоту своей одинокой вечности. Прямая и стройная, словно деревце, неукротимая, словно скала, древняя, словно земля, Атаргата молча шла рядом, гордо приподняв голову. Ее рука, сияющая молочным светом, и изуродованная черными язвами рука Ишмерай крепко держались друг за друга.

Перед Ишмерай открылась вся бескрайняя вечность тьмы и ночи. Звезды померкли, погасли млечные пути, и девушка осталась одна. Все дороги к прошлому были стерты, у нее осталась одна дорога — в вечное монотонное безмолвие веков, в тихий безжизненный ад одиночества и бездействия. Она осталась одна со своим существом, со своей силой, в бездне миров, без солнца и луны, без дня и ночи. Это и было ее небытие, в котором ей предстояло утопать всю свою вечность.

Ишмерай проснулась на рассвете и более не смогла заснуть, ворочаясь, дрожа от ужаса. Подойдя к зеркалу, она обнаружила чёрные ломаные линии, покрывшие её шею с левой стороны от уха до плеча.

«Уродство», — подумала она, перевязывая шею платком и радуясь, что Мэйда уезжала на целый день в гости, и занятия их отменялись.

Она просидела в комнате целый день, боясь выходить, боясь, что ее спросят, почему она надела платок, замерзла ли она или захворала. Она не выходила ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину. Она не вышла даже к господину Бернхарду и Элиасу Садегану, когда они приехали. Узнав, что Альжбета хворает, господин Бернхард передал ей самых лучших пожеланий и, нахмуренный, уехал, не задерживаясь у Вайнхольдов надолго.