Чтение онлайн

Шагала она не быстро, но и не слишком медленно. Надо было рассчитать силы на дальний путь, а обувь не приспособлена. К сожалению, другой обуви не было, поэтому девушка шла, большей частью глядя под ноги, чтобы не споткнуться о корень.

Ягоды и грибы она игнорировала, не было времени собирать, да и для кого? Тем болеё, что в грибах она не разбиралась, впрочем, в ягодах тоже. Единственно, жалела, что нет фотоаппарата, или хотя бы телефона, чтобы запечатлеть красоту, что ей попадалась на каждом шагу.

Иногда она все же замирала и смотрела вверх, пока не начинала кружиться голова. В высоком синем небе, по краям окрашенном малиновой зарей, неслись рваные облака, которые ветер гнал куда-то.

Ей почти сразу повезло, её нагнал мужик на мотоцикле с коляской и подвез до деревни Прудниковой.

Мужчину звали Иван Николаевич, и он был одноногий!

Костыли лежали в коляске. Он сказал, на всякий случай, вдруг протез подведет, хотя уже привык на нем ковылять, но не доверяет. С костылями привычнеё.

Оказывается, он ехал домой с утренней рыбалки. Не спят они тут совсем, что ли?

Максим ложился позже Венеры, она к девяти часам вечера уже с ног валилась, вставал на зорьке, как они ласково называли утреннюю зарю, рыбачил, потом отправлялся в лес.

Просыпалась она тоже не раньше девяти утра. На столе её ждал завтрак, хлеб, кофе сама заваривала, иногда ягоды, иногда мед.

Высадил её Иван Николаевич у почты, где была остановка.

— Тута автобус жди! Скоро в город поедет.

И укатил, отмахнувшись от денег, что Венера ему предложила.

Дома с улицы от дороги отгораживались палисадниками, в которых росли кусты или деревья. Там же были устроены клумбы из разных цветов, Венера узнала только бархатцы. И почти у каждого дома стояла скамейка.

На остановке было несколько человек.

На неё поглазели, отвернулись, продолжили разговаривать о своих делах. Минут через двадцать, прибежал какой-то мальчишка. Громко прокричал, что автобус сломался. Водитель Сергей просил передать, будет часа через два. Народ побухтел, что вот, вечно с утра у Сереги поломки, небось, не выспался, паразит, гнать надо.

Потихоньку все разошлись.

Венера узнала у почтальона, в какой стороне город и пошла, очень надеясь, что кто-нибудь её подвезет или автобус нагонит.

Дорога словно вымерла, навстречу попался один мотоциклист и два грузовика. Попуток не было, автобус её не нагонял.

Милославская шагала больше часа, размышляя о красоте Уральского края, о том, что понимает, почему всем так хочется Россию заграбастать себе. Вон, какие просторы, леса, реки!

А они там, в своих Европах толкаются локтями, места мало.

Бывала она и Париже, и в Праге, ещё много где. Повидала свет, называется. Больше туда не хотелось. Города красивые, спору нет, но места мало. В кафе приходится чуть не на коленях у соседа сидеть.

Вот в таких местах отдыхать надо!

Она пожевала хлеб, что прихватила с собой. Максим хлеб пек исключительный, одним им сыт, бываешь, запила водой и потопала дальше. Устала, не привычная к таким прогулкам.

Комары накидывались, когда лес подступал к дороге, там, где открывались поляны, комаров, было меньше, их сдувал ветер.

Солнце припекало, ветер с небесных высей спустился ниже и часто налетал, обдувал.

Вот в таком месте, возле кромки леса, её и окружили собаки, громко лая. Венера протянула к вожаку Лавру руку, но тот злобно зарычал. Она смирилась и стояла, ожидая, когда появится их вождь и хозяин Максим.

— Вредоносная особа! Ты, видно, рехнулась, когда удрала? — язвительно осведомился он, — о чём только думала?

— К жениху не терпится попасть, — сердито отозвалась Венера. — И нечего мне тыкать!

Максим подкатил к ней на мотоцикле и пока не собирался предложить её подвезти.

— Фифа столичная! Потерпишь! А, я и забыл! К жениху! А у Марины Анатольевны, его благоверной, ты узнавать будешь, готова ли она разлучиться с супругом?

— Эдуард женат? — Венера покраснела. Вот уж влипла!

— Эдуард мёртв, а Федор, что тебя доставил, спешил на поминки. Сообщил, разберётся позже, что за аферистка появилась в городе после кончины брата.

— Я не аферистка, я невеста–неудачница, — тихо молвила Венера и разрыдалась.

Максим не выносил женских слез.

— Прекрати истерику! Я отвезу тебя в город, куда скажешь.

— Мне необходимо в полицию и к Татьяне Васильевне. И купить обратный билет, — всхлипывая, произнесла девушка, усаживаясь позади Максима.

Он скомандовал псам возвращаться стеречь дом, и они скрылись в лесу.

Венера прижалась к спине мужчины, обхватила его руками и они поехали. Всю дорогу она подвывала, благо было неслышно из-за работы мотора, и ревела.

Было жалко Эдуарда. Как-то несуразно, что он погиб.

Было стыдно за свое поведение с Федором.

А ещё было жаль себя. Она никому не нужна! Родители не знают, что с ней происходит, что чуть не умерла, что теперь ещё и аферисткой назвали!

Максим остановился возле дома Соболевой.

— Угомонись, спину мне вымочила, — ворчливо проронил он, — опухла вся уже, хватит рыдать!

Венера пригласила Максима зайти, пообещав, что больше рыдать не станет, все слезы кончились. Татьяна Васильевна была на смене, а собачонка Фроська злобно лаяла, но не кидалась, Максим грозно сказал ей: «Цыц»!

— Рассказывай. По–порядку. Многое непонятно в твоей истории, только без истерик! И перестань уже «выкать».

— С Эдуардом мы познакомились в Питере, на вечеринке у его друга. Месяц мы встречались. Он там заключал какие-то договора. Я не слишком вникала в подробности, не мое это, вроде бы у него был какой-то проект века и он хотел заинтересовать деловых людей. Как я поняла, он собирался выкупить один из заводов в вашем городе. Дело оказалось трудным, нужен был кредит, а его сокурсник или кто он там, то ли владеёт банком, то ли служит в банке. К нему Хромов и приезжал. Это все, что я знаю.