Чтение онлайн

— В том-то и дело, номер не знаем, банкир там живет. И этого заберите, он как-то причастен.

— Я не причем!

— Ага, а я Дюймовочка.

— О, да здесь арсенал! В войнушку поиграть собрался? Или в Сирию намылился? Святыни защищать? Чья машина?

— Банка «Доверие». Я охранник, у меня разрешение есть.

— Хороший банк. Я кредит там брал. А тут что делаешь?

— Босса жду.

— А чего уезжал?

— На обед.

— Ну, да. Ну, да. Двигай, у нас бесплатно накормят.

— За что?

— Разберемся.

Алексей побежал в квартиру банкира. Зяблов уже выносил Венеру.

— Осмотри, как следует квартиру, я ничего не успел проверить. И аккуратней, где-то жена жмурика прячется. Где скорая?

— Да понял, я, понял. Ещё нет.

Андрей Сергеевич медленно нес Венеру и бормотал.

— Вот так, девочка! К лифту бы добраться, лишь бы протез не подвел, не испытывал я таких нагрузок на нем. А ты держись! Ты молодец, скотч придумала намотать, это хорошо! Он помог. Ты держись, вытащим, держись только. Только держись.

Он уже еле шел, нога подводила, не выдерживала нагрузки. Он не дошел до лифта. Не смог. Вместе с ней на руках сполз по стене и сидел, просто прижав её к себе.

— Ты прости меня, девочка, я не смог.

Он не слышал её сердце. А скорой так и не было. Почему он не отговорил её? Почему не пошел с ней?

Вдруг все пришло в движение. Поехал лифт, по лестнице загрохотали тяжелые ботинки.

И он закричал.

— Я здесь! Быстрее!

Врачи. Два молодых парня и женщина подбежали, отняли у него ношу, уложили на пол.

Женщина командовала.

— Поднимите её, в сидячеё положение! Ножницы! Быстро противошок! С вами что?

— Протез на ноге.

— И ты её нёс? Силён. Кто ещё есть?

— Труп.

— Все, быстро несем, — она заговорила в трубку — Везем «огнестрел». Проникающеё ранение в легкое. В «Снегирёвку», ну и что, что роддом,самое близкое, что есть. Держи, позвони мне.

Доктор сунула визитку Зяблов и побежала за коллегами.

Лифт открылся и в вестибюль вышли трое в форме.

Алексей держал на мушке Ольгу Васильевну, та сквозь слезы рассказывала, как её спасла Венера, убив Камчатского.

Зяблов поднялся и, придерживаясь за стену, поковылял в квартиру. Не зря его выгнали на пенсию. Старый он конь, труба позвала, он и поскакал галопом, а надо было на лужайке пастись, травку щипать. На протез опираться было больно, но он все же, шел. В прихожей увидел большой зонт-трость, прихватил его, не обеднеют, и повеселел. Третья нога придала уверенности, а вечером Татьяна поможет с болью справиться и все наладится.

Он подошел к жене, то есть убийце банкира и от души влепил ей пощечину.

А что? Имеет право, хотя лучше бы пристрелить.

— Майор, ты чего?

— Не боись, я в отставке! Мне можно. А давай я её пристрелю, при попытке к бегству? Давай сделаем так, ты уйдешь, отвернешься, а я что? я инвалид, угнаться не мог, хотел попасть в ногу, но промахнулся и попал в спину. Прямо в сердце, чтоб не мучилась. И не убийство это будет, а казнь.

— Её и так за убийство мужа, за двоих подельников и Эдуарда Хромова посадят.

— Так я не за них, за Венеру.

— Я не убивала её, он сам выстрелил, а она его убила, а о тех вообще не слышала!

— Молчать! Мразь! Весь разговор ваш с Венерой от первого до последнего слова записан. Рот раскроешь, все зубы выбью, и мне ничего не будет. Получишь за сопротивление при аресте, тварь. Ты до суда доживи! Я весточку пошлю, чтобы тебя встретили. Если Венера не выберется, ты дня после суда не протянешь. Обещаю. Ты лучше молись, чтобы девчонка выкарабкалась. Вот одного не пойму, ладно мужики в преступники подаются, натура такая, воевать хочется. А ты? Забирайте её и мне сообщите, куда отправят. Ты ещё не знаешь, какого врага себе нажила. Всё, ребята, посмотрел я на эту мразоту, домой поеду. Отдыхать. Ваше дело молодое, преступников ловить, а мое на лавочке во дворе сидеть. Бывайте.

«Квартиру опечатают, труп увезут. Капитан Алексей Гаврюшин дело быстро раскроет и закроет, а я помогу. Может внеочередное звание присвоят парню, — думал Андрей Сергеевич, ковыляя к машине. — Всё Венера делала правильно, ни в чем не ошиблась, кроме пистолета. Забыла она про него, про пистолет, проворонила. И доверилась своему настоящему врагу, той, что изначальное решила её уничтожить. Все карты раскрыла перед ней, все ей в руки вложила. Хорошо, что есть такое чувство — тщеславие, если бы не оно, как бы мы узнали, что только тварь эта во всем виновата».

Он завел машину и медленно поехал, постоянно встревая в пробки, но, не реагируя на них.

«Надо сказать её родителям, но что? Сначала надо узнать, как она, а уж после говорить. Он приехал к «Снегирёвке». Конечно, его не пустили, он никто, ни сват, ни брат. Отвечали, сжалившись над его ожиданием, за раненую борются или её вытаскивают.

Хирург сшил все сосуды, все мышцы, все ткани, а она продолжала умирать. Что за напасть такая?

— Милославская! Не смей! Ты что, с собой и ребёнка собираешься забрать? Слышишь меня? Отключайте анестезию!

— Ей будет больно.

— Потерпит! Слышишь меня? Ты беременна! Немедленно возвращайся. Зачем губишь дитя?

— Валентин Васильевич!

— Что?

— Смотрите, реагирует.

— Милославская, у тебя точно пацан упертый будет, не дает тебе уйти! Старайся! Вон он как жить хочет! Дыши!

— Она просыпается. Ей будет больно.

— Потерпит, рожать ещё больнеё будет. Приготовьте местный наркоз, нечего пацана травить.

— Валентин Васильевич, откуда вы знаете, что мальчик будет, срок же маленький.

— Мне Боженька на ушко шепнул, что надо девку вытаскивать, за неё сын просит.

В операционной стояла тишина.

Майор ни о чем не думал. Впал в анабиоз. Потом, через века ожидания, сказала пожилая сестра, что всё. Операция закончена. Хирург у них Бог. И спросила: «Что ж вы беременных на смертельные задания отправляете»?

Зяблов не выдержал, заплакал, застеснялся слёз и почти побежал, опираясь на трость.

Не заладилось с самого начала.

Мученье, словом. Надежный, проверенный до последней гайки УАЗ вдруг закапризничал, не захотел заводиться.