Чтение онлайн

— Что? Неприятности на службе, — спросил Макс, аккуратно объезжая грузовик.

— Что? Да. Нет, Нормально все, Венера заходила, сказала, что вещи пакует.

Максим повеселел.

— Отлично, сделаем остановку, позвоню.

— Бесполезно, она говорить не может, объелась мороженого, ангина.

Максим огорчился.

— Не знал, что она сладкоежка.

— Те еще многое о ней не знаешь.

— Савва, не начинай! Не знаю, узнаю, какие наши годы! Что ты так расстроен? Наладишь все в своем бизнесе!

— Да. Максим, мне срочно надо домой, можешь меня сопроводить, дорогу оплачу.

— Я и сам могу оплатить. О чем разговор, завтра и полетим.

— А сегодня?

— Не успеем. Надо еще до Екатеринбурга добраться. Машину, где оставишь?

— У тебя, пока не до нее.

— Что же там у тебя такое произошло?

— Потом расскажу.

Савва молчал всю оставшуюся дорогу.

Они завезли Вадима домой, потом поехали к родителям Юли.

Савва был на костылях. Как Максим и говорил, родители невесты не слишком любезно приняли жениха. У Юли спрашивали, хочет ли она за Савву замуж, та пожала плечами. Получалось, ушли ни с чем.

Савва не захотел подниматься на пятый этаж. Доковылял в гостинице на второй, в свой номер, собрал вещи и стал ждать машину, знакомые Максима обещали довезти в аэропорт. О Венере он так и не сказал.

Билеты были только бизнес класса, мужчины купили их, разместились и всю дорогу проспали.

Савва пригласил Максима к себе, после перелета надо было привести себя в порядок.

Пока Максим принимал душ, он позвонил Наде и с облегчением вздохнул. Венера пришла в себя, состояние стабильно тяжелое, но врачи говорили, что выкарабкается. Он узнал куда ехать, чтобы навестить ее.

Теперь можно было сказать.

Максим выбритый, повеселевший собирался немного взволнованно.

Как бы не встретила его жена, он знал совершенно точно, она принадлежит ему. И он никому ее не отдаст, ни черту, ни Богу.

Савва тоже был готов, вызвал такси. Максим удивился, Савва собирался ехать в роддом.

— Никак у тебя кто-то родился?

— Нет. Сядь, мне надо кое-что сказать тебе.

— Звучит страшно, говори.

— Венера только что пришла в сознание. Была в очень тяжелом состоянии, думали, не выживет. В нее стреляла жена банкира Камчатского.

Максим побледнел и опустился в кресло.

— Когда ты узнал?

— В дороге, когда ты вез нас из Тюмени.

— И ты все это время молчал? Почему?

— Ты должен понять. Только что она пришла в себя, до этого никто не знал, как повернется.

— Я понял. Что произошло? Сейчас что с ней?

— Я знаю чуть больше тебя. Сейчас стабильно тяжелая. Что случилось, расскажет майор Зяблов, кто он не знаю, обещает быть там, когда приедем.

— Чего мы ждем?

— В реанимацию все равно не пустят, только в окно увидишь. И это роддом.

— Куда ее ранили? Что за ранение? Почему роддом?

— Макс, я бы тоже хотел все узнать. Сейчас машина подъедет.

— А ее родители?

— Они уехали отдыхать, сутками там были. Идем.

— Я знал, чувствовал, что-то не так!

— Только не надо истерик! Ей нужен сильный муж, а не размазня, — резко сказал Савва.

Максим глядел в окно, специально вырезанное, чтобы наблюдать за тяжелобольными. Венера спала, дышала размеренно, кожа бледная до синевы, черты лица заострились. Он проводил возле двери палаты по два-три часа, надеясь, что застанет, когда она проснется, но не везло. Позже ретировался, выдворяли, иначе так тут бы и жил.

Вчера побывал у Надежды Андреевны, выяснял, с чего все завязалось. Хромова выздоравливала, гипс с руки сняли, на ноге пока оставили, так что перемещалась на костылях, обещали скоро отпустить. Она жаждала вернуться домой. Софья Андреевна Милославская устроила Любочку в специальную школу–пансионат, теперь Надежда могла было заняться личной жизнью.

Хромова Надежда сокрушалась, что с Венерой такое произошло, но честно призналась, что если бы заново начать, поступила бы также. Поехала бы разоблачать Камчатского. Максим вышел, не попрощавшись. Возникло огромное желание придушить стареющую «Барби».

Собственно говоря, он и так многое знал, Зяблов рассказал досконально подробно о подготовке операции по изобличению, о группе поддержки, которую не впускала консьержка, а то, что организовала и затеяла благоверная банкира, и помыслить не могли. Забавлялась барыня. Уверил и в том, что банкирша в любом случае достала бы Венеру, просто потому, что люто ненавидела девчонку.

Максим сердился, даже не так, выходил из себя от бессилия, оттого, что ничем не может помочь Венере. Прекрасно осознавал, не получится ему заполучить и придушить Камчатскую. Бесился от своего кретинизма, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы додуматься, Венера не бросит дело незаконченным.

Серчал на Зяблова, что тот не смог удержать Венеру, ярился на Надежду Хромову, виновата, вовлекла его супругу, бесился на весь белый свет. Оттого что, если бы не злился, то орал бы благим матом от страха. Максим разместился у Венеры в квартире, познакомился с бдительными соседями Еременко, и обнаружил простреленный парик и подушку. Вот тогда-то он испытал липкий холодный страх.

Максим проклял Эдуарда Хромова.

И принял решение, что ни одной копейки из этого треклятого наследства подруга жизни не оставит в их семье, пусть все идет на благотворительность. Своих денег достаточно, хватит на их век и ещё заработает.

И его чрезвычайно интересовал таинственный Васька. Может сын банкиров? Оказалось, нет.

Мальчишек Камчатских бабушка увезла в Италию, у них там скромный домишко на несколько спален, пусть привыкают к жизни без родителей. Стальная женщина, эта бабка, когда ей все поведали, про зятя она промолвила, что так ему и надо, а на действие дочери плечами пожала.

Ольгу муж покойный баловал, вот и выросла «принцессой», не зная ни в чем отказа. Пусть сидит, раз заслужила. Вытаскивать дочку она не намерена, надеётся внуков успеть чему-то доброму научить. Если не поздно.

Олег, подельник, естественно ото всего отпирался, на что рассчитывал? Тем болеё, Ольга Васильевна не щадила никого, в том числе и себя, повествовала досконально обо всем, с подробностями.

Ей назначили психологическую экспертизу по двум причинам. Первое, чтобы не отвертелась после, на суде, а второе, не могли поверить, что организованное ею дело было придумано и исполнено от скуки.

Максиму в свидании с ней отказали, Зяблов подсуетился, весьма не понравился майору взгляд Максима.