Чтение онлайн

Направив на него пистолет, Березай спросил:

–  Ты Грыже звонишь?

Браток, испуганно оглянувшись на стоящего перед ним Березая, кивнул.

–  Давай звони, - улыбнулся Березай, - мне как раз поговорить с ним надо.

Браток набрал номер, затем Березай отобрал у него трубку, приложил ее к уху и стал ждать. Пистолет он держал направленным на братка. Наконец на том конце раздался шорох и голос произнес:

–  Я слушаю.

–  Это хорошо, - отозвался Березай, - слушай, как я пристрелю последнего из тех, кто у тебя был на Салова.

И он выстрелил братку в грудь.

Тот горестно всплеснул руками, будто желая сказать «ну как же так», и повалился на спину, громко треснувшись мертвым затылком о цементный пол.

–  Слышал?

–  Слышал, - сдавленным от ярости голосом ответил Грыжа, - но еще не вечер, пидар поганый.

–  Конечно, не вечер, - согласился Березай, - к вечеру мы вас еще где-нибудь навестим. Я еще пока не решил, где именно.

И он бросил трубку на труп невезучего братка.

Обойдя помещение, Глухарь и Тихоня вернулись к Березаю.

Тихоня нес в руке замызганную канистру.

–  Живых - никого, - доложил он и, кивнув на канистру, добавил: - Растворитель. Давай?

Березай посмотрел на канистру и ответил:

–  Давай. Глухарь, выпусти работяг.

–  Годится, - сказал Глухарь и пошел в соседний цех.

А Тихоня, открыв канистру, начал щедро поливать растворителем все вокруг.

Выйдя на улицу, Березай увидел Блэйда, стоявшего с пистолетом, направленным на дверь.

–  Все, - сказал Березай, - можешь убирать пушку. Здесь было четырнадцать уродов. Что с рукой?

Блэйд спрятал пистолет и покосился на простреленную руку.

–  Ничего страшного, - ответил он, - мышцу прострелили, и все дела.

К ним подошел Глухарь и сообщил:

–  Я сказал работягам, чтобы они выходили через пять минут. Только они там лыка не вяжут. Уже успели нажраться. Ладно, почуют запах, вылезут.

Дверь открылась, и из ангара вышел Тихоня. За его спиной мелькнул огонек.

–  Надо уходить. Сейчас пыхнет. Я там еще бочечку с лаком нашел, так что…

И желваковский отряд особого назначения направился к проходной.

Вахтер спал с открытым ртом, и по его губам ползала муха. Когда гости проходили мимо, муха улетела, а вахтер закрыл рот. Но глаза его так и не открылись. Стоявшая под столом бутылка была пуста.

Глава шестнадцатая

Одного из двух бандюганов, которые увязались за ней еще на Среднем проспекте, Лина узнала сразу - это был один из тех, кто держал ее в купчинской квартирке. Они преследовали Лину с упорством настоящих гончих, и она, часто оглядываясь, шла быстрым спортивным шагом, ругая себя за то, что забыла трубку дома и теперь не могла позвонить Артуру.

Почти пробежав через Смоленское кладбище, Лина оказалась на заброшенной строительной площадке. Сразу за кладбищем в небо упирался строящийся уже четыре года самый высокий в Петербурге небоскреб. Скелет здания был готов, но когда дело дошло до отделочных работ, в дирекции проекта произошел крупный скандал, выяснилось, что все деньги украли раньше времени, и стройку заморозили.

Вбегая в дверной проем недостроенного небоскреба, Лина оглянулась еще раз и увидела, что бандиты продолжают упорно преследовать ее.

–  Ну что ж, - произнесла Лина вслух и поразилась тому, как странно прозвучал ее голос, - посмотрим, что сможет сделать Лина Гессер.

И она направилась к грязной лестнице, ведущей на невообразимую высоту.

От непривычной нагрузки сердце Лины выскакивало из груди. В голове мелькнула мысль о том, что только законченные идиоты могут получать удовольствие от соревнований по скоростному подъему на «Эмпайр Стейтс Билдинг». Сзади, матюгаясь и пыхтя, топали по ступеням двое бандитов, которые отставали от нее на два этажа.

Пистолет, который дал Лине Артур, она держала в руке и молила всех известных ей богов и демонов, чтобы его не пришлось пускать в ход. Она боялась выстрелов, но Воронцов резонно сказал, что лучше испугаться, когда стреляешь сам, чем когда палят в тебя. А кроме того, сказал он, Лина может быть совершенно спокойна насчет ношения огнестрельного оружия. Номер пистолета одновременно являлся и удостоверением специального агента, находящегося на задании. Так что если менты повяжут бедную девушку со стволом, то очень скоро отпустят. И еще извиняться будут. А уж на самый крайний случай Лине следовало позвонить Артуру, и тогда он приедет и вытащит ее из любой ситуации.

На площадке двадцать третьего этажа запыхавшаяся Лина увидела бочку с застывшим цементным раствором. Она оглянулась: бандиты отставали от нее теперь всего лишь на два лестничных марша.

–  Стой, падла!
– прерывистым голосом выкрикнул один из них.
– Все равно ведь догоним!

–  Ну уж нет!
– крикнула Лина в ответ.
– Как-нибудь в другой раз.

Сунув пистолет за пояс, она схватилась за бочку, которая весила, как ей показалось, целую тонну, и, покраснев и хрипло дыша, стала толкать ее к краю площадки. Это было очень трудно, бочка скрежетала днищем по бетонному полу, усыпанному мусором, и не хотела двигаться. Но все же Лине удалось подтащить ее к краю в тот самый момент, когда один из бандитов поставил ногу в черном лаковом штиблете на первую ступеньку марша. С криком, как Маша Шарапова, Лина изо всех сил толкнула бочку вниз, та покачнулась и, сотрясая лестницу, запрыгала по ступеням, поднимая облака цементной пыли.

Бандит не успел отодвинуться, и цементный монолит, упакованный в ржавое железо, ударил его в грудь. Тяжеленная бочка придавила братка, что-то громко и отвратительно хрустнуло, раздался стон, и ужаснувшаяся Лина увидела, как изо рта бандита, лежавшего под бочкой, хлынула черная кровь.

«Боже, благослови нерадивых строителей», - подумала Лина и без сил прислонилась к стене. Передышка нужна была ей, как воздух, который она вдыхала и выдыхала со звуком порванного кузнечного меха.

Второй бандит, слегка отставший от своего товарища, увидел, что произошло с ним, и заорал:

–  Ну все, сучара! Желвак сказал привезти тебя целенькой, но теперь я его не послушаюсь. Тебе кранты, падла! Ответишь за Саньку, гнида рыжая!

Лина глубоко вздохнула и побежала дальше. То есть - выше.

Преследовавший ее бандит задержался у своего раздавленного товарища и на всякий случай быстренько прочел «Отче наш», точнее - то, что он помнил.

Затем достал из кармана пистолет и, передернув затвор, продолжил восхождение. Он пил много водки и курил по две пачки в день, поэтому в этом соревновании по бегу на неизвестно какой этаж он безнадежно отставал от Лины.