Чтение онлайн

– А скажите, Николай Сергеевич, если, конечно, это не секрет, это правда, что вас перевели сюда за… Ну, за ошибку при стрельбе?

– А… - офицер махнул рукой.
– Какой уж там секрет, если эту историю по всему Северному флоту как анекдот рассказывают!

В это время из люка вынырнул укротитель тупых новобранцев Тенгизов, который бережно держал в руке нечто завернутое в старую тельняшку. Передав сверток мичману, он небрежно козырнул и собрался уже исчезнуть в люке, но мичман остановил его вопросом:

– Ну как там наше стадо? Тенгизов пожал плечами и ответил:

– Как обычно. Стадо - оно стадо и есть. Спят.

– Да… - мичман кивнул.
– Можешь идти.

Тенгизов провалился в люк, а мичман Исидор Дунканович развернул тельняшку, и в его руке оказалась бутылка коньяка.

– Ну что, Николай Сергеич, - сказал он с некоторым оживлением, - полечимся?

– Таких, как мы, только деревянный бушлат вылечит, - ответил кап-два, - однако полечимся. Дали-то мы вчера ничего…

– Нормально дали, по-флотски, - сказал мичман, - у меня до сих пор руки слабые.

Он сорвал с горлышка бутылки желтый жестяной колпачок и сказал:

– Придется из горла. Прошу вас.

И мичман протянул бутылку старшему офицеру.

Кивнув, тот приложился к горлышку и с поистине морской точностью отпил ровно сто граммов. Передав бутылку мичману, он вытер рот рукой и прокомментировал:

– Первая колом, вторая, надеюсь, соколом пролетит.

Мичман, тоже отпив ровно сто граммов, даже не поморщился и ответил:

– Ау меня и первая нормально прошла.

Моряки закурили, и, почувствовав, как живительный огонь разгорается в груди, старший офицер сказал:

– Да… Весь Северный флот… А ведь могло быть и хуже. Если бы старлей ошибся тогда еще чуть-чуть, от флагмана бы только одни адмиральские фуражки на поверхности остались. Ракетный залп - это вам не четыреста пятьдесят граммов изюму… И ведь там все руководство флота было. Как вспомню - так мороз по коже… Дайте-ка мне еще.

Мичман протянул ему бутылку, и старший офицер выпил еще ровно сто граммов.

– Бр-р-р…Однако полегчало, - сказал он, - ну а вас за что сюда послали?

– Меня-то?
– мичман тоже приложился к бутылке.
– А за обычные мичманские дела. Сами знаете - обмундирование, первый срок, второй срок, туда-сюда… Главное - наверху так воруют, что мама не горюй, и все сходит с рук. А если бедный мичман проколется - то уж ему спуску не будет.

– Ну, это уж как всегда, - развел руками старший офицер, - что позволено Юпитеру, не позволено быку. По себе знаю. У меня ведь раньше три звезды было, а теперь - только две…

– Да-а-а… - мичман поболтал бутылку и сказал:

– Ну что, Николай Сергеевич, прикончим ее? А потом Тенгизов еще принесет.

– Я вот все думаю, - старший офицер хитро посмотрел на мичмана, - сколько у вас там в запасе коньяка имеется?

– На полгода автономного плавания хватит, - гордо ответил мичман.

– Дау нас столько солярки нет!
– изумился старший офицер.

– Ну, придется тогда на коньяке.

– Эх, повезло мне с мичманом!
– довольно сказал старший офицер и, отпив ровно половину того, что оставалось в бутылке, протянул ее мичману.

– Будьте здоровы, - кивнул мичман, одним глотком прикончил коньяк и швырнул бутылку далеко в воду.

Проводив ее взглядом, старший офицер достал сигареты и протянул пачку мичману:

– Угощайтесь, Исидор Дунканович.
– Благодарствуйте, - ответил мичман и взял сигарету.

Закурив, они посмотрели на освещенный низким утренним солнцем балтийский горизонт новыми глазами, и мичман, улыбнувшись, сказал:

– Жить - хорошо.

– А жить хорошо - еще лучше, - подхватил старший офицер.

– Понял, - кивнул мичман и повернулся к люку, чтобы позвать старшего матроса Тенгизова.

– Исидор Дунканович!
– окликнул его старший офицер.

– Слушаю вас!
– доброжелательно отозвался мичман.

– Посмотрите вон там… Я без очков не разгляжу. Что это там блестит?

– Где?
– мичман повернулся к Николаю Сергеевичу.

– Там, ближе к носу, по левому борту.

– Точно, - мичман прищурился, - блестит что-то… Сейчас узнаем.

Он повернулся клюку и крикнул бодрым коньячным голосом:

– Тенгизов!

Из люка, как чертик из табакерки, выскочил старший матрос Тенгизов.

Увидев, что начальство уже поправилось и находится в благодушном расположении духа, он слегка отошел от устава и сказал:

– Звали, Исидор Дунканович?

– А ну-ка, - мичман ткнул пальцем в сторону носа лодки, - видишь, там блестит что-то?

Тенгизов пригляделся и ответил:

– Вижу.

– Принеси, - коротко распорядился старший офицер.

– Слушаюсь!
– ответил Тенгизов и, ловко хватаясь за кривые и ржавые скобы трапа, приваренные к обшивке рубки, спустился на палубу.

Дойдя до того места, где находился заинтересовавший начальство объект, он встал на колени и, вытянув руку, схватил что-то, блеснувшее в лучах солнца.