Чтение онлайн

Хотя реформаторы продолжали придерживаться доктрины о естественном бессмертии, они в целом высказывались против учения о чистилище, которое по учению Римско–католической Церкви является промежуточным состоянием для очищения умерших через страдания. Кроме того, все реформаторы верили в реальность и важность воскресения Христа, которое открыло путь для воскресения всех верующих в Него. Несмотря на это общее согласие, были также и разные мнения. Реформаторы придерживались разных точек зрения на связь между воскресением и бессмертием души, на промежуточное состояние и на вопрос о том, будет ли воскресшее тело таким же, как и земное.

Позиция Лютера в этом вопросе была весьма двусмысленной и неоднозначной. С одной стороны, борясь с учением о чистилище, он высказывает мысль, что умершие христиане пребывают в бессознательном состоянии, ожидая воскресения (Толкование Книги Екклесиаста, 9:6). Однако ранее, в том же комментарии на Книгу Екклесиаста, он утверждает, что «не совсем понятно, являются ли души бессмертными» (там же, 3:20).

В своей Застольной беседе Лютер, похоже, признает эту двусмысленность и указывает на непостижимую тайну воскресения и промежуточного состояния. Он говорит: «Души действительно слышат, чувствуют и видят после смерти, но мы не понимаем, как это происходит» (5534). В ответ на следующий вопрос, как он понимает учение о нисхождении Христа в ад, провозглашенное в его символе веры, Лютер отвечает, что в это нужно верить, но понять это невозможно (там же).

Кальвин отстаивает как воскресение, так и бессмертие. Он объясняет, что саддукеи заблуждались, считая, что нет бессмертия, а душа смертна (Наставление в христианской вере 3.25.5). Далее он опровергает два заблуждения: что душа спит или не существует во время смерти и что при воскресении с душой соединяется другое тело (3.25.6). Воскресение — это воссоединение тела и души, причем новое тело состоит из той же материи, что и прежнее, хотя и является качественно иным (там же, 3.25.8).

Кальвин далее развивает свою аргументацию и опровержение в Психопанникии (этот трактат еще называется «О сне души». — Прим. ред.), где он спорит с теми, кто верит, будто душа существует, но считает, что она спит в бесчувственном состоянии со дня смерти до дня воскресения. Он также полемизирует с теми, кто вообще отрицает существование души (см. Смерть И. Г). Кальвин утверждает, что душа — это субстанция, которая воистину живет после смерти, сохраняя смысл и разумение вплоть до самого воскресения (6, с. 419, 420).

Наверно, лучше всего консенсус, достигнутый протестантами в вопросе о воскресении, выражен в Вестминстерском исповедании, принятом ассамблеей пресвитериан Англии и Шотландии в 1646 году. Консервативные протестанты по сей день разделяют основные положения этого документа:

Само собой разумеется, что наступившая сразу после Реформации эпоха Просвещения с ее акцентом на вселенском разуме, свободе от догм и скептическим отношением к чудесам отвергла учение о воскресении. Деисты уже высказывали сомнения в воскресении. Однако водораздел был положен в труде Реймаруса (1694–1768). Профессор из Гамбурга считал Иисуса исключительно учителем нравственности, который оставался иудеем, никогда не стремился ниспровергнуть обрядовый закон и не намеревался быть основоположником новой религии (22, с. 98–102). Когда Иисус умер, Он не воскрес из мертвых, что косвенным образом вытекает из имеющихся в евангельском повествовании противоречий. Скорее всего ученики, не желавшие возвращаться к своей работе, похитили Его тело (22, с. 153–164; 244, 245).

Хотя не многие приняли крайние взгляды Реймаруса, вопросы о вере, разуме и истории в контексте воскресения ставились все более решительно.

Три основных богословских направления в современном христианстве расходятся в вопросе о воскресении мертвых. Римско–католическая традиция по–прежнему считает воскресение воссоединением тела и души и подчеркивает бессмертие души. Она все еще оставляет место для учения о чистилище, хотя и без прежней конкретизации.

Либеральная протестантская традиция отличается большим разнообразием во взглядах на воскресение и жизнь после смерти. Однако существует тенденция считать загробную жизнь и многие эсхатологические элементы в христианстве в некотором роде символами нынешней жизни, а не фактическими событиями, которые произойдут в будущем.

С другой стороны, консервативные или евангелические протестанты придают большое значение буквальному возвращению Христа в будущем, которое будет сопровождаться воскресением. Хотя разные конфессии по–разному описывают конкретный сценарий воскресения, большинство евангелических христиан придерживаются веры в бессмертие души и считают воскресение воссоединением тела и души.

В контексте неоортодоксальных дебатов Оскар Кульманн высказывает сомнения в бессмертии души. Он пытается доказать, что новозаветное учение о воскресении мертвых несовместимо с верой в бессмертие души (8, с. 15). В промежутке между смертью и воскресением в последний день человек находится в состоянии предвкушения и напряженного ожидания (с. 46–54).

Видные мыслители евангелической традиции, такие как Джон Стотт и Кларк Пиннок, в последнее время раскритиковали учение о бессмертии души как дающее несовершенную надежду на будущее. Они противопоставили его учению о телесном воскресении Христа, которое указывает на полное спасение — не только духовной жизни человека, но и всего творения, включая его физическое измерение (25, с. 313–320; 20, с. 16,17).

Рудольф Бультман утверждал, что воскресение Иисуса необходимо демифологизировать, чтобы понять его истинный смысл, который заключается в воскресении веры у учеников (5, 1:305). Это воскресение веры делает возможной новую жизнь, которая является обещанной эсхатологической жизнью. Он отвергает Второе пришествие и воскресение мертвых, говоря, что мифическая эсхатология Нового Завета в настоящее время «не может быть реализована по той простой причине, что парусия Христа так и не произошла в соответствии с ожиданиями Нового Завета. История не окончилась и, как известно любому школьнику, она будет продолжаться» (4, с. 5).

Неоортодоксальные теологи, такие как Барт и Бруннер, не соглашаются с некоторыми аспектами бультмановского метода, но также объясняют воскресение с экзистенциальных позиций. Барт отвергает предложенное Бультманом истолкование Пасхи как воскресшей веры в воскресшего Господа, ибо вера в воскресшего Господа проистекает, по его мнению, из исторических событий (1, 3.2.443). Воскресение Иисуса и Его явления должны восприниматься как подлинная история (1, с. 447). Но это не значит, что воскресение — это обычное историческое событие, открытое для всех наблюдателей. Скорее это Божье откровение, благодаря которому обнаруживается и открывается скрытая сущность и работа Христа. В воскресении присутствует некая «священная непостижимость» (1, 4.2.146).