Чтение онлайн

Принцип гармонии Писания имеет три основных аспекта: (1) Писание изъясняет само себя (scriptura sui ipsius interpres); (2) согласованность Писания и (3) ясность Писания.

Как выразился Мартин Лютер, «Писание является светом для самого себя». Поскольку существует основополагающее единство между разными частями Писания, одна часть Писания объясняет другую, становясь ключом для понимания родственных отрывков.

Иисус продемонстрировал этот принцип, идя с учениками в Еммаус, когда, «начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании» (Лк. 24:27). Немного позже тем же вечером Он сказал ученикам в горнице: «Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний» (ст. 44,45).

Павел выражает тот же принцип, говоря: «Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2:13). Этот стих переводился по–разному, но то, как апостол сам использует Писание, свидетельствует, что он принимал данный принцип. Мы уже упоминали целый ряд цитат из Ветхого Завета, приведенных в Рим. 3:10–18. То же явление можно наблюдать вЕвр. 1:5–13; 2:6, 8,12,13.

Применив данный принцип, согласно которому Библия изъясняет сама себя, Иисус показал ученикам, когда они шли в Еммаус, каким образом следует соединять все, что Писание говорит по определенной теме, чтобы правильно истолковать тот или иной вопрос (Лк. 24:27, 44, 45). Это не означает неразборчивое и механистическое выстраивание отрывков по принципу доказывания посредством приведения тех или иных стихов при полном игнорировании их контекста. Но поскольку Писание в конечном итоге имеет единого Божественного Автора, важно собирать все, что написано по конкретной теме, чтобы учитывать все ее аспекты.

Иисус сжато изложил этот аспект гармонии Писания следующими словами: «Не может нарушиться Писание» (Ин. 10:35). Поскольку Писание имеет единого Божественного Автора, разные его части согласуются между собой. Таким образом, один текст Писания нельзя противопоставлять другому. Все доктрины Библии также согласуются одна с другой, а истолкование отдельных отрывков должно согласовываться с цельным учением Писания по определенному вопросу.

Хотя разные библейские писатели могут делать различные акценты при изложении событий или тем, это нельзя считать противоречиями или недоразумениями. Особенно это относится к параллельным повествованиям, таким, как четыре Евангелия. Каждый евангелист записал то, что его больше всего поразило, и сделал это по вдохновению Духа. Для того, чтобы получить полную и сбалансированную картину, нужно исследовать все грани целого.

Принцип гармонии Писания также включает в себя ясность Писания. Его суть в том, что Библия ясна и не требует каких бы то ни было экклезиологических совещаний, которые бы удостоверяли ее смысл. Сама Библия призывает нас самостоятельно исследовать ее, чтобы понять обращенную к нам Божью весть (в качестве примера см. Втор. 30:11–14; Лк. 1:3, 4; Ин. 20:30, 31; Деян. 17:11; Рим. 10:17; Откр. 1:3).

Смысл Писания ясен и очевиден, доступен всякому прилежному исследователю. Иисус иллюстрирует это в беседе с книжником, которого Он спросил: «В законе что написано? как читаешь?» (Лк. 10:26). Другими словами, Он исходил из того, что Библию можно понять. Когда книжник процитировал Втор. 6:5 и Лев. 19:18, Иисус похвалил его за правильный ответ (Лк. 10:28). Много раз Иисус использовал похожие фразы: «Неужели вы никогда не читали в Писании?» (Мф. 21:42); «разве вы не читали?» (Мф. 12:3, 5; 19:4; 22:31; Мк. 12:10, 26; Лк. 6:3); «читающий да разумеет» (Мф. 24:15; Мк. 13:14).

Библейские писатели едины в том, что Писание следует принимать в его очевидном, буквальном смысле, если только в тексте не используется столь же очевидный символ или переносный смысл. Обратите особое внимание на то, как разницу между буквальным и символическим языком разграничивал Сам Иисус и понимали ученики (Ин. 16:25, 29). Совершенно не нужно снимать «шелуху» буквального смысла, чтобы найти «ядро» таинственного, сокровенного, аллегорического смысла, доступного лишь посвященным.

Писание также утверждает, что писатели Библии преследуют вполне определенную, связанную с раскрытием истины цель и не занимаются субъективным, бесконтрольным поиском множества значений. Иисус и апостолы говорили со властью, настаивая не на одном из многих возможных толкований отрывка, но на его единственном истинном значении, которое имели в виду писатель–человек и Автор–Бог (см. в качестве примера Деян. 3:17, 18, 22–24). В то же самое время имеющееся новозаветное истолкование не претендует на исчерпывающее объяснение определенного отрывка из Ветхого Завета; все еще остается место для тщательной экзегезы. Также есть случаи, когда библейский писатель преднамеренно использовал терминологию или фразеологию, являющуюся многозначной и включающую в себя несколько нюансов, вытекающих из непосредственного контекста отрывка (см. Ин. 3:3).

Конкретная, связанная с раскрытием истины цель ярко видна на примере апокалиптических пророчеств: ангел–истолкователь последовательно дает определенное объяснение каждому символу (см. Дан. 7:16–27; 8:15–26; Библейская апокалиптика И. Д). В качестве еще одного примера можно привести те притчи Иисуса, в которых Он Сам истолковывает значение каждой части (см. Мф. 13:18–23; 36–43).

Это вовсе не отрицает того факта, что смысл некоторых частей Писания простирается далеко за пределы буквального значения (например, типология, предсказательные пророчества, символы и притчи), представляя собой более глубокое значение или указывая на исполнение в будущем. Но даже в этих случаях такой более глубокий смысл вытекает из буквального значения, связанного с раскрытием истины, согласуется с ним и фактически является его неотъемлемой частью. Само Писание указывает на наличие такого более глубокого смысла или исполнения (см. III. Д.З).

Верно также и то, что не все части Писания полностью понимались первоначальными слушателями или даже самими вдохновленными Богом авторами. В 1 Петр. 1:10–12 апостол указывает, что пророки Ветхого Завета не всегда достаточно ясно понимали все мессианские аспекты своих пророчеств. Тем самым Петр показывает еще один аспект принципа ясности Писания, заключающийся в том, что дополнительное проясняющее откровение становится ключом к более полному пониманию менее ясных отрывков. Та же мысль проводится и во 2 Петр. 3:16, где Петр заявляет, что в некоторых писаниях Павла есть «нечто неудобовразумительное». Эти трудные отрывки не должны быть отправной точкой и поводом для невежд искажать Писание «к собственной погибели», но должны рассматриваться в широком контексте более понятных библейских формулировок истины (ст. 18; ср. со ст. 2).

Ясность Писания также включает такое понятие, как «прогрессирующее откровение». В Евр. 1:1–3 говорится именно о таком развитии откровения от пророков Ветхого Завета до Сына Божьего (см. также Ин. 1:16–18; Кол. 1:25, 26 и т.д.). Это откровение является прогрессирующим не в том смысле, что более поздние части Писания противоречат предыдущему откровению или упраздняют его, но в том смысле, что всякое последующее откровение просвещает, делает более ясными или развивает ранее изложенные истины. Так, Иисус в Нагорной проповеди (Мф. 5) не устраняет предписания Декалога, но очищает их от привнесенных ошибочных представлений и открывает подлинную глубину их смысла и практического применения. Некоторые намеки на такой более глубокий смысл и значение закона были даны уже в Ветхом Завете. Иисус же дает возможность этим жемчужинам истины засверкать еще ярче, освобождая их от искаженных истолкований книжников и фарисеев. Прогрессирующее откровение также связано с идеей, что Иисус есть исполнение различных образов и пророчеств Ветхого Завета.

Заключительное практическое применение принципа ясности Писания заключается в раскручивающейся спирали понимания, когда один его отрывок проливает свет на другой. С одной стороны, более поздние библейские писатели пишут с учетом того, что было написано до них, и часто исходят из этого, опираясь на это более раннее откровение (иногда это осознание называют эпигенетическим принципом или аналогией с предыдущим Писанием). Внимательное прочтение более позднего отрывка может выявить отголоски или аллюзии на ранние писания, что становится ключом для понимания этих поздних частей Писания. Это особенно присуще Книге Откровение. С другой стороны, более ранние отрывки могут быть не до конца поняты до тех пор, пока они не будут рассмотрены в свете более позднего откровения. Это особенно верно в отношении прообразов и пророчеств (см. Мф. 12:6, 42, 43; 1 Петр. 1:10–12). Таким образом, спираль понимания раскручивается по мере того, как более поздние тексты проливают свет на более ранние, и наоборот.

Четвертый общий принцип истолкования Библии касается проблемы предвзятого понимания или объективности. Современные герменевтические подходы к Библии часто исходят из того, что изначальное намерение библейского писателя можно установить путем строгого применения герменевтических принципов и экзегетических инструментов без всякой сверхъестественной духовной помощи. Таким образом, не надо быть христианином, чтобы определить смысл Писания. Достаточно правильно использовать инструменты и применять принципы.