Чтение онлайн

Происхождение или «основания» двух городов проистекают из «разделения ангелов» на добрых и злых (там же, 11.1 [30, 2:205]). Хотя дьявол и его ангелы были изгнаны с неба, они пали не потому, что Бог создал их нечестивыми по природе. Он лишил дьявола (доброго при сотворении, но ставшего нечестивцем по своей воле и выбору) его возвышенного положения (там же, 11.17 [30, 2:214]). Августин был уверен: Бог предвидел и знал, что состоится падение сатаны и человечества, однако «никогда не сотворил бы ни единого существа (я уже не говорю об ангеле, но даже человека), если бы одновременно не знал, как использовать его во благо Вселенной и тем самым украсить течение веков, эту изысканную поэму, усиленную противопоставлением добра и зла» (там же, 11.18 [30, 2:215]).

Августин считал 1000 лет и связывание сатаны (Откр. 20:1–3) символом христианской эры. Он говорит, что ангел Господень «обуздывал и ограничивал сатанинскую власть» (там же, 20.7 [30, 2:427]). «Дьявол был скован не только в тот момент, когда Церковь начала свою деятельность… но остается связанным и ныне и до скончания века» (там же, 20.8 [30,2:428]). Он утверждал, что связывание не даст дьяволу возможности действовать «со всей своей властью». В противном случае в течение этого длительного периода времени «многие люди, которых Бог не желал бы подвергать такому искушению, поколеблются в вере или вовсе не уверуют; чтобы этого не произошло, Господь сковывает дьявола» (там же).

Более того, Церковь «уже сейчас является Царством Христовым… И ныне Его святые царствуют с Ним». Он считал, что упомянутые в видении престолы и сидящие на них судьи символизируют «престолы правителей и самих правителей, которыми управляется Церковь (там же, 20.9 [30, 2:430]).

В конце всемирной истории дьявол будет выпущен на свободу и будет «неистовствовать со всей присущей ему и его ангелам яростью в течение трех с половиной лет» (там же, 20.8 [30, 2:428]). Его нападение на «стан святых и город возлюбленный» (стих 9) истолковывается как последнее гонение на всемирную Церковь, организованное ее врагами (там же, 20.11 [30, 2:432]).

«Когда два города, один Божий, а другой дьявольский, достигнут уготованного им конца через Господа нашего Иисуса Христа, Которому надлежит судить живых и мертвых» (там же, 21.1 [30, 2:452]), «тела осужденных демонов и людей» подвергнутся мукам в вечно горящем озере огненном (там же, 21.10, 23 [30, 2:462, 469]). Таким образом, земной город подвергнется заслуженной и окончательной участи.

Принадлежавший ко второму поколению реформаторов, Жан Кальвин прославился тем, что систематизировал вероучение протестантов. Кальвин не соглашался с гуманистами, полагавшими, будто бесы суть не что иное, как «дурные привычки или беспокойства нашей плотской природы». Он был убежден, что это реальные сущности, существование которых доказывается тем, что Библия обрекает их на вечное наказание (Наставления в христианской вере, 1.14.19). Однако исследование сути грехопадения сатаны он не считал чем–то полезным или назидательным для верующих. «Некоторые ропщут на то, что Писание не говорит четко и ясно о падении сатаны, его причинах, способе, дате и природе. Но поскольку все это для нас не имеет большого значения, лучше было лишь вскользь упомянуть о нем, но не вникать глубоко в эти глубины сатанинские» (там же, 1.14.16).

Нынешняя злобность сатаны — это следствие его «развращения, а не сотворения». Когда–то бесы «были Божьими ангелами, но, восстав, они не только погубили себя, но и стали гибельными орудиями для других» (там же).

Кальвин признавал существование космической борьбы между Богом и сатаной, но доказывал, что Бог ограничивает сатану и временами вынуждает его исполнять Свою высшую волю.

«Что касается войны, которую сатана якобы ведет с Богом, необходимо отдавать себе отчет, что он ничего не может делать без согласия и изволения Божьего… Более того, хотя мы говорим, что сатана противится Богу и творит нечто идущее вразрез с Божьими делами, мы в то же время утверждаем, что это расхождение и противодействие зависят от разрешения со стороны Бога… Но поскольку Бог содержит его в оковах и цепях уздой власти Своей, дьявол делает лишь то, что ему дозволяется, и тем самым, пусть и нехотя, подчиняется своему Творцу, будучи вынужден, когда это требуется, оказывать Ему услугу» (там же, 1.14.17).

Твердо веря в Божественное предопределение, Кальвин допускал, что Бог использует сатану и бесов, чтобы «тренировать верующих», но отрицал, что злые силы способны их победить. С другой стороны, Бог «отдает во власть сатаны безбожных и неверующих людей, которых Он не желает видеть в Своем небесном стаде» (там же, 1.14, 18).

В 1667 году, примерно через 100 лет после смерти Кальвина, Джон Мильтон, английский поэт, издал большую поэму «Потерянный рай», еще больше расширив ее несколькими годами позже. Эта поэма, представляющая собой смесь библейских данных, фольклора и поэтических фантазий, приписывает грехопадение человека и потерю рая обольщениям сатаны. Мильтон описывает начало борьбы и неутихающую враждебность дьявола с точки зрения «войны». Его ненависть объясняется гордостью и тщеславным желанием поставить себя выше других, равных ему, и уподобиться Богу:

Мильтон лишь отчасти следует библейскому описанию. Его вера в бессмертие сатаны означает, что войне будет положен конец, но сатана будет обречен на вечные муки.

Обнаружение рукописей Мертвого моря (1947 г.) популяризировало гипотезу о том, что интерес иудеев к сатане, отраженный в Ветхом Завете и еще больше в литературе межзаветного периода (апокрифы, псевдоэпиграфы), развился на почве персидского дуализма. Приверженцы зороастризма утверждают, что борьба между добрым Ахура–Мазда и злым Ангро–Майнью лежит в основе иудейского понимания космического противоборства Бога и сатаны. Однако существуют важные различия, а якобы имеющиеся параллели вызывают сомнение (18, 1202; 12, 4:341).

Многие интеллектуалы и либеральные богословы попросту отрицают существование личностного дьявола и злых ангелов. Гуманисты настаивают на том, что «конкурирующие друг с другом версии христианства» разработали представление о сатане на основании древних военных мифов. «Более чем какой–либо другой фактор, борьба с ересями привела к развитию истории об изначальном восстании сатаны… То, что воспринималось как противодействие сатаны Христу в нынешнем веке, было перенесено в далекое прошлое, когда он якобы восстал». «Если бы сатана не существовал, Церкви бы пришлось его придумать» (10, с. 310, 311, 317). С другой стороны, хорошо известный апологет христианства К. С. Льюис доказывал существование реального сатаны. «Эта темная сила была сотворена Богом и была доброй в момент сотворения, но затем встала на путь неправды. Христианство соглашается с дуализмом, согласно которому Вселенная находится в состоянии войны, но не считает, что эта война ведется между независимыми силами. Христиане полагают, что это гражданская война, восстание на небе, и мы живем в той части Вселенной, которая захвачена мятежниками» (20, с. 50, 51).

В целом либеральные новозаветные ученые–богословы оспаривают подлинность некоторых аспектов евангельской истории, особенно высказывания и чудеса Иисуса. Применив литературные каноны высшего критицизма, Иоахим Иеремиас, уважаемый немецкий профессор, вынужден был признать: «Таким образом, даже если применить к историям о чудесах самые строгие стандарты критицизма, очевидное историческое ядро все равно остается» (17, с. 92). В это общепринятое «ядро» входят изгнания бесов, совершаемые Иисусом и Его учениками, или «сражения» с сатаной, как характеризует их Иеремиас. Комментируя реакцию Иисуса на успехи учеников (Лк. 10:18), он отмечает: «Таким образом, логион означает: „Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию" Изгнание сатаны из небесных обителей предполагает состоявшуюся ранее битву на небе, наподобие той, которая описывается в Откр. 12:7–9. Радостный возглас Иисуса, погруженного в видение, связывает изгнание бесов учениками со временем последнего кризиса, когда сатана будет уничтожен. Мы уже достигли этого времени: злые духи беспомощны, сатана гибнет (Лк. 10:18), рай открывается (стих 19), а имена искупленных вписываются в книгу жизни (стих 20).