Чтение онлайн

Принцип точности квалификации преступлений требует определения и указания в процессуальных документах конкретной роли каждого лица, принимавшего участие в преступлении совместно с другими лицами. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев в кассационном порядке приговор по делу П. и Ч., признала квалификацию осужденных неправильной на том основании, что один из двух осужденных непосредственно не участвовал в разбойном нападении, не проникал в квартиру, а лишь предоставил исполнителю транспортное средство, оружие и помощь в сокрытии похищенного и следов преступления, и переквалифицировала действия пособника с п. «а» и «в» ч. 2 ст. 162 УК на ч. 5 ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст. 162 УК, а в отношении исполнителя исключила из приговора указание на совершение разбойного нападения группой лиц по предварительному сговору группой лиц как на квалифицирующий признак [52] . Аналогичная ошибка была допущена Тимирязевским межмуниципальным судом Северного административного округа г. Москвы по делу Ш., необоснованно осужденной по ч. 3 ст. 146 УК РСФСР (разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору с целью завладения имуществом в крупном размере), тогда как ее участие в преступлении выразилось в предоставлении квартиры, где затем было совершено нападение, передаче исполнителю баллончика со слезоточивым газом, впоследствии использованного при разбойном нападении, и уничтожении следов преступления, то есть в пособничестве совершению преступления. С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ действия Ш. переквалифицировала на ст. 17 и ч. 3 ст. 146 УК РСФСР (пособничество разбойному нападению, совершенному группой лиц по предварительному сговору с целью завладения имуществом в крупном размере) [53] .

Приведенные примеры подтверждают тезис о том, что в соответствии с принципом точности при квалификации преступления необходимо давать точную ссылку не только на конкретную норму Особенной части (пункт, часть и номер статьи), но и на нормы Общей части УК с указанием ее части.

Четвертым принципом квалификации преступлений следует считать ее полноту, обеспечение которой в науке уголовного права рассматривается как обязательное условие правильной квалификации [54] . Соблюдение принципа полноты квалификации обеспечивается выполнением ряда обязательных требований.

Во-первых, при квалификации должны быть указаны все статьи Особенной части УК, в которых формулируются составы преступлений, совершенных лицом. Это важно иметь в виду в случаях, когда два или более преступления совершаются одним деянием. Применительно к таким случаям Пленум Верховного Суда РФ не раз подчеркивал необходимость полной квалификации содеянного. Так, в постановлении от 27 мая 1998 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» Пленум разъяснил, что хищение наркотических средств или психотропных веществ, сопряженное с их последующим хранением, необходимо квалифицировать не только по ст. 229, но и по ст. 228 УК [55] . В постановлении от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что убийство, сопряженное с совершением других преступлений (похищением человека, захватом заложника, разбоем, вымогательством, бандитизмом, изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера), не охватывает факта совершения названных преступлений, поэтому должно квалифицироваться по совокупности со статьями УК, предусматривающими ответственность за эти преступления [56] . Как правильно подчеркнул Б. А. Куриное, «квалификация должна признаваться неправильной и в случае ее неполноты, неприменения всех уголовно-правовых норм, которыми в действительности охватывается совершенное преступление» [57] .

Во-вторых, квалификация должна содержать ссылку на все нарушенные пункты каждой статьи УК. Например, убийство двух беременных женщин, совершенное с особой жестокостью, должно быть квалифицировано по п. «а», «г» и «д» ч. 2 ст. 105 УК. Что же касается различных частей одной и той же статьи УК, то они указываются только в случае, если каждая из них содержит самостоятельный состав преступления (например, в ч. 1 и 2 ст. 138 УК установлена ответственность за нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан, а в ч. 3 этой статьи — за незаконное производство, сбыт или приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации; в ч. 1 ст. 183 УК — за незаконное собирание сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну, а в ч. 2–4 этой статьи — за незаконное разглашение или использование доверенных виновному сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну). Если же разные части статьи УК различаются только набором квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков, то преступление следует квалифицировать лишь по той части, которая предусматривает более опасное преступление, однако в формулировке обвинения во всех процессуальных документах должны быть названы все установленные в деянии квалифицирующие признаки, в каких бы частях инкриминируемой статьи УК они ни содержались. Так, кража чужого имущества в особо крупном размере, совершенная с незаконным проникновением в жилище, квалифицируется только по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК, но при этом обязательно указывается признак незаконного проникновения в жилище.

В-третьих, если в уголовно-правовой норме альтернативно указаны несколько объективных признаков деяния, то при квалификации должны быть указаны все признаки совершенного преступления. Так, если вымогатель сопровождал свои незаконные требования о передаче имущества угрозами как применения насилия, так и уничтожения имущества, то при квалификации преступления по ч. 1 ст. 163 УК. необходимо указать, что при его совершении виновный использовал два вида угрозы. Требование полного перечисления всех установленных в деянии обязательных или квалифицирующих признаков нельзя подменять перечислением всех признаков, упомянутых в применяемой норме УК, если они по делу не установлены. Так, квалификация убийства по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК иногда мотивируется тем, что убийство «совершено с целью скрыть другое преступление и облегчить его совершение», а квалификация преступления как злоупотребления должностными полномочиями — гем, что деяние «совершено из корыстной и иной личной заинтересованности», причем подобные тезисы обычно не аргументируются ссылками на фактические обстоятельства совершения преступления.

В-четвертых, при квалификации преступления непременно должны указываться все обязательные признаки состава преступления, даже если они прямо и не сформулированы законодателем, поскольку «независимо от указания в законе любой признак конкретного состава преступления одинаково важен для квалификации» [58] . Например, умышленный или неосторожный характер преступления обязательно должен быть установлен и констатирован при квалификации преступления по ст. 283 УК, хотя в законе ответственность за это деяние не дифференцируется в зависимости от формы вины. При квалификации преступления по ст. 1741 УК обязательно нужно установить цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению отмываемыми денежными средствами или иным имуществом, хотя она прямо не сформулирована в диспозиции названной нормы, но с необходимостью вытекает из смежной нормы (ст. 174 УК), а также из термина «легализация (отмывание)», использованного в названии ст. 1741 УК.

При выполнении излагаемого требования полноты квалификации преступлений следует иметь в виду, что «признаки состава должны быть указаны в законе или однозначно вытекать из него (выделено автором. — А. Р.), причем это должно быть ясно при толковании закона» [59] . Признаки состава конкретного преступления могут как указываться в диспозиции уголовно-правовой нормы, так и с необходимостью вытекать из норм-дефиниций, предусмотренных самостоятельными статьями УК (например, ст. 331), примечаниями к статьям Особенной части (например, к ст. 158, 201 и 285, 171, 174 и др.), или из системного толкования нормы. В любом случае «для квалификации необходимо и достаточно выяснить те признаки, которые согласно закону характеризуют данное преступление, не упустив при этом ни одного из них и не примыслив признаков, которые в нем не содержатся» [60] .

В-пятых, полнота квалификации определяется не только ссылкой на все статьи Особенной части УК, нарушенные виновным, но также использованием норм Общей части УК. Однако дело не только в том, что ссылка на статьи Общей части УК необходима при квалификации преступлений, совершенных в соучастии, и неоконченных преступлений. Отмечая узость трактовки квалификации только как указания на соответствующие статьи УК в процессуальных документах, Б. А. Куринов писал: «Использование норм Общей части УК нельзя сводить к тем случаям, когда в процессуальных документах содержится ссылка на определенную норму Общей части. Эту проблему следует трактовать более широко: под использованием норм Обшей части мы понимаем все те случаи, когда в процессе квалификации деяния обращаемся к нормам Общей части УК… для установления, выявления, раскрытия признаков составов конкретных преступлений, хотя при этом и не ссылаемся на какие-либо определенные нормы Общей части УК» [61] . Совершенно бесспорно, что квалификация любого преступления предполагает обращение и к ст. 20, и к ст. 21, и к ст. 25 и 26 УК, хотя в формулировке обвинения ссылка на эти нормы не дается. В этой связи представляется весьма сомнительным господствующее мнение, что учет обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, хотя и является необходимым во всяком уголовном деле, но осуществляется не при квалификации преступлений, а при индивидуализации наказания. Думается, прав Г. А. Левицкий, полагающий, что при квалификации преступлений необходимо устанавливать в числе других и обстоятельства, влияющие на характер и степень ответственности, а также характеризующие личность виновного [62] . Поскольку под квалификацией мы понимаем юридическую оценку, юридическую характеристику общественно опасного деяния, то ссылку лишь на статью Особенной части УК, даже в сочетании со ссылкой на статьи Обшей части, регламентирующие ответственность за преступления, совершенные в соучастии, за неоконченные преступления, нельзя считать полной квалификацией реально совершенного преступления.

В своей кандидатской диссертации Г. К. Буранов пишет, что «органы расследования и суд для обеспечения правильной квалификации преступления должны отражать в правовой оценке и наличие в деянии собственно отягчающих обстоятельств, указывая на предусматривающие их пункты ст. 63 УК» [63] . В обоснование своей позиции автор приводит следующие аргументы. Первый — логический: если при квалификации неоконченного преступления ссылка на ст. 30 УК является обязательной, то также необходима ссылка и на п. «а» ч. 1 ст. 63 УК для квалификации преступления, совершенного при рецидиве, поскольку в обоих случаях помимо информирования о свойствах совершенного деяния квалификация преступления подчеркивала бы обязательность применения аналогичных по механизму реализации соответственно ст. 66 и ст. 86 УК; если квалификация действий соучастников (кроме исполнителя) предполагает обязательную ссылку на соответствующую часть ст. 33 УК, формально отражающую функцию соучастника, то тем более необходима ссылка на п. «г» ч. 1 ст. 63 УК для квалификации действий лица, выполнившего особо активную роль в совершении преступления, что является более значимой характеристикой. Второй аргумент — процессуального характера. Если суд признает установленным наличие какого-либо отягчающего обстоятельства, не нашедшего отражения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении, положение подсудимого, бесспорно, ухудшится, а его право на защиту и пределы судебного разбирательства будут нарушены [64] .

Изложенная позиция представляется достаточно обоснованной. Не случайно обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, уголовно-процессуальный закон включил в предмет доказывания по уголовному делу (п. 6 ч. 1 ст. 73 УПК), требуя указывать их в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого (п. 4 ч. 1 ст. 171 УПК), в обвинительном заключении (п. 7 ч. 1 ст. 220 УПК) и в приговоре (п. 6 ч. 1 ст. 299 УПК). Под неправильным применением уголовного закона как основанием отмены или изменения приговора закон понимает не только ошибочное применение норм Особенной части, но и нарушение требований Общей части УК (п. 1 ст. 382 УПК), в том числе требования ст. 60 УК об учете обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание.

Правда, Уголовно-процессуальный кодекс РФ во всех нормах отделяет задачу суда определить квалификацию преступления от задачи установить наличие обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание. Но это можно объяснить лишь традиционным толкованием термина «квалификация», которое представляется слишком узким, не включающим ссылку на важные юридические признаки реального преступления, не названные при его описании в норме Особенной части, даже если они по своему содержанию совпадают с квалифицирующими признаками. Думается, представление о квалификации преступления нуждается в изменении. Если на беременность потерпевшей нужно обязательно ссылаться при квалификации преступлений, законодательное описание которых включает этот признак в качестве квалифицируюшего, то в случаях, когда в норме Особенной части УК такого квалифицирующего признака нет, следует ссылаться на п. «з» ч. 1 ст. 63 УК, чтобы квалификация преступления отражала факт беременности потерпевшей. И если совершение преступления в состоянии аффекта только в двух случаях определяет выбор нормы Особенной части УК (ст. 107, 117 УК), то при совершении в состоянии аффекта других преступлений квалификация должна содержать ссылку на п. «з» ч. 1 ст. 61 УК. Но пока не сломлен сложившийся стереотип в понимании квалификации преступлений, нужно стремиться к тому, чтобы решительно преодолеть недооценку обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, устанавливая их по каждому уголовному делу и точно формулируя их во всех процессуальных документах.