Настоящая крепость
Шрифт:
Никто не сломался. Никто не побежал. Возможно, этого и следовало ожидать от военно-морского флота с чарисийскими традициями, но его противники были такими же упрямыми, такими же решительными. Говорите что хотите о Жэспаре Клинтане, выдвигайте какие бы то ни было обвинения в коррупции храмовой четверке, презирайте своекорыстную алчность коррумпированной и продажной церковной иерархии, но в ту ночь на борту церковных кораблей не было трусов.
Лок-Айленд, его офицеры и его люди точно знали, какого рода действия они намеревались предпринять. Они приняли это с холодной, расчетливой отвагой военно-морского флота с почти непрерывным послужным списком побед, и они сознательно пошли прямо на это.
Экипажи флота Божьего думали, что знают, что их ждет, но они ошибались. Они тренировались, они практиковались, они учились, но они никогда не испытывали этого, и ничто, кроме опыта, не могло по-настоящему подготовить их к такому. Считая по человеку за человека и по кораблю за корабль, противники превосходили их во всех отношениях, кроме одного: мужества. Они были напуганы, сбиты с толку, не имея четкого представления о том, что происходит, и все же они стояли за своим оружием. Они были менее точны, они нанесли меньше попаданий, их выстрелы были легче, но они открыли ответный огонь по чарисийцам. И когда имперские чарисийские морские пехотинцы ворвались на борт их кораблей после того, как столкновение соединило их вместе, они встретили их у фальшборта, на сходнях, с оружием в руках и без малейшего сожаления в сердцах.
Последняя отчаянная оборона королевского чарисийского флота в битве при проливе Даркос была самым близким, самым жестоким, самым яростным сражением в истории королевского флота Чариса.
В эту ночь, в этом месте, на этих залитых красным палубах имперский чарисийский флот нашел себе равных.
***
– На то воля Божья!
Пламя вырвалось из дула пистолета, когда Лок-Айленд нажал на спусковой крючок. Тяжелая нарезная пуля ударила в лицо стражника Храма, брызнула кровь, черная в лунном свете. Это был второй заряд пистолета, и не было времени убирать его в кобуру, так как товарищ мертвого стражника уже приближался. Лок-Айленд бросил дымящееся оружие на палубу, и его меч прыгнул ему в руку.
– Лэнгхорн и никакой пощады!
– завопил кто-то еще, когда верховный адмирал парировал абордажную пику стражника. Один из его собственных морских пехотинцев ударил мушкетом, вонзив штык в бок стражника, и сторонник Храма с криком упал.
Лок-Айленд пошатнулся, когда другой церковный галеон со скрежетом приблизился к другой стороне "Крусейда". "Новоприбывший" был сильно потрепан - он потерял бизань-мачту, а фальшборт по левому борту выглядел так, словно его расплющил какой-то маньяк кувалдой, - но его сходни были черны от матросов и стражников, и сталь тускло поблескивала в задымленном лунном свете.
– Чарис! Чарис!
– услышал он крики.
– Смерть инквизиции!
– проревел кто-то еще, и он почувствовал дикую, полубезумную ярость своих собственных морских пехотинцев и моряков.
Затем на палубу "Крусейда" хлынула новая волна абордажников потоком ненависти и острой стали.
– За мной, парни!
– Брайан Лок-Айленд закричал и бросился им навстречу.
***
Сейчас, - подумал Доминик Стейнейр.
– Вот сейчас!
"Дистройер" наконец-то прорвался сквозь порушенную церковную линию. По меньшей мере десять его галеонов и галеонов Лок-Айленда стояли вплотную рядом с церковными галеонами, пушечные дула пылали друг на друга с расстояния всего в десять ярдов или даже были связаны вместе, с яростными абордажными действиями, перекатывающимися взад и вперед.
И все же этот остров безумия привлек еще больше кораблей Харпара. Они приближались к незваным гостям-чарисийцам, готовясь завалить их до того, как кто-нибудь сможет прийти им на помощь. И в процессе они создали свободное пространство, место, в которое "Дистройер" смог ввести усеченную линию за собой.
– Сейчас, Стивин!
– рявкнул он.
– Да, да, мой господин!
– Стивин Эрейксин, его флаг-лейтенант, прокричал сквозь хаос и направился к левому борту юта.
Эрейксин сбросил свой дождевик, когда дождь прекратился. Теперь он сунул руку в карман своей порванной, пропитанной дымом форменной туники, извлек одну из "свечей Шан-вей" коммодора Симаунта и чиркнул ею по казенной части карронады. Она выплюнула искры, вспыхнула и с шипением ожила, и он прикоснулся ей к запалу любопытного на вид устройства, прикрепленного к поручню "Дистройера".
Мгновение ничего не происходило, а затем что-то зашипело и сверкнуло еще более свирепо. Эрейксин поспешно отступил назад... и самая первая сигнальная ракета, когда-либо использовавшаяся в бою на поверхности Сэйфхолда, описала дугу в ночном небе. Она взмыла вверх, извергая огненный след, который вызвал укол атавистического ужаса у людей, погруженных в ограничения Запретов Джво-дженг.
Если бы это не заставило их замереть, они бы поняли, что это должно было быть. Они работали и тренировались с порохом достаточно долго, чтобы понять, что это всего лишь еще одно применение знакомого материала. Но он действительно обрушился на них холодом, и когда он взорвался яркой, оглушительной вспышкой высоко над головой, некоторые из них - люди, которые, не дрогнув, столкнулись с водоворотом воющих выстрелов, - вконец запаниковали.
Эта паника длилась недолго. Были те, кто понимал, что они видят, несмотря на удивление, и были другие, которым просто было все равно, какую дьявольщину, порожденную Шан-вей, могли принести с собой еретики-чарисийцы. Они собрали своих более напуганных товарищей, и интенсивность огня, которая заметно снизилась при запуске ракеты, снова начала расти.
Но ракета была только предшественницей. Только признак того, что еще впереди. Когда она взорвалась над головой, десять чарисийских галеонов - каждый из вооруженных снарядами кораблей Рок-Пойнта, который еще не был вовлечен в одну из яростных абордажных схваток, - прекратили стрельбу ядрами.
***
– Лэнгхорн!
– Корнилис Харпар ахнул.
"Суорд оф Год" до сих пор избегал рукопашной схватки, но теперь его флагман направлялся в котел, ведя за собой еще дюжину галеонов, чтобы перекрыть проникновение чарисийцев и сокрушить незваных гостей. Генерал-адмирал был поражен так же, как и все остальные, когда ракета с шипением взлетела с "Дистройера", но он также был одним из тех, кто сразу понял, что в этом не было ничего демонического. На самом деле, он поймал себя на том, что удивляется, почему такая же идея никогда не приходила ему в голову.
Чего он не понимал, так это для чего предназначалась ракета. В течение нескольких минут он действительно надеялся, что это был сигнал к отступлению, что чарисийцы поняли, что их слишком мало, чтобы добиться победы. Но потом он обнаружил свою ошибку.
Он смотрел прямо на КЕВ "Кинг Сейлис", когда пятидесятивосьмипушечный галеон выпустил полный залп тридцатифунтовых снарядов в КФБ "Холи рит" с расстояния девяноста ярдов. Только три из двадцати семи снарядов промахнулись. Два взрывателя не сработали - артиллеристы, использовавшие их в первый раз, не установили их должным образом. Но оставалось двадцать два, и даже тесты коммандера Мандрейна по-настоящему не подготовили Рок-Пойнта и его экипажи к тому, что произошло дальше.