Чтение онлайн

Дыры в стене становились все больше, расширяясь, сливаясь в одну, а затем целая секция тонких каменных блоков отвалилась. Что-то громко взорвалось, вспышка из дула вырвала удушливое облако порохового дыма, и один из пехотинцев Нейклоса вскрикнул, когда мушкетная пуля попала ему в левую ногу. Прежде чем Гарвей успел что-то сказать, один из товарищей раненого по отделению приставил к плечу свой собственный мушкет, и второй выстрел пробил уши, уже заложенные от первого. Повалил свежий дым, густой и мерзко пахнущий, и кто-то закричал с другой стороны.

– Внутрь!
– рявкнул капитан Нейклос.
– И помните, ублюдки нужны нам живыми!

– Есть, сэр!
– мрачно подтвердил сержант отделения. Затем - Вы слышали капитана! Прыгай!

Невредимые члены отделения плечами прокладывали себе путь через дыру, проход их тел расширял ее по мере того, как они шли. Комната на другой стороне была такой же большой, как и указывали точные указания таинственного корреспондента Гарвея. И в соответствии с теми же указаниями, это была также только первая из полудюжины комнат, которые были скрыты первоначальным архитектором монастыря более пяти столетий назад. В отличие от некоторых приоратов, монастырей или конвентов, которые на протяжении многих лет неоднократно меняли владельцев и религиозную принадлежность, дом святого Жастина всегда был домом шулеритов, и Гарвей поймал себя на мысли, сколько других скрытых комнат могло быть спрятано в других религиозных домах и поместьях ордена.

Никто не знает, - подумал он, пригибая голову, чтобы последовать за Улстином и Нейклосом через дыру в стене.
– Это первый раз, когда я слышу о ком-либо из них. Если уж на то пошло, ни архиепископ Клейрмант, ни епископ Кейси никогда не слышали ни о чем подобном. Или, во всяком случае, я не думаю, что они это знали.
– Он мысленно поморщился.
– Черт. Теперь я начинаю задаваться вопросом, не скрывают ли даже епископы, которым я доверяю, нужную мне информацию!

Он услышал громкие голоса - сердитые, угрожающие голоса. Они доносились из соседней комнаты, и он закашлялся от свежего облака дыма, когда вошел в нее через дверь. На этот раз не пороховой дым, заметил он. Вместо этого это был дым горящей бумаги, и его глаза защипало, когда он увидел перевернутую жаровню. Очевидно, кто-то сжигал документы, когда прибыли его люди, и даже когда он наблюдал, Улстин тушил последние проблески пламени в стопке бумаги, которую он бросил на пол.

Двое мужчин, оба в ночных рубашках, стояли, прислонившись спиной к стене, с напряженными бледными лицами, глядя на острия штыков его солдат. Он без труда узнал одного из них.

– Отец Эйдрин Уэймин, - сказал он каменным голосом, - я арестовываю вас именем короны и Матери-Церкви, по поручению регентского совета князя Дейвина и архиепископа Клейрманта, по обвинению в подстрекательстве к мятежу, измене и убийстве.

– У вас нет полномочий арестовывать меня!
– выплюнул в ответ Уэймин. Он был явно потрясен, и в выражении его лица, казалось, было столько же недоверия, сколько и гнева.
– Вы и ваши хозяева-отступники не имеете власти над истинной Церковью Божьей!

– Возможно, и нет, - ответил Гарвей тем же каменным голосом.
– Но у них достаточно власти для меня, священник. И советую вам вспомнить, что случилось с инквизиторами Фирейда.

Страх промелькнул за возмущением и яростью в глазах Уэймина, и Гарвей тонко улыбнулся.

– Другие мои солдаты обращаются к мастеру Эймейлу прямо сейчас, когда мы разговариваем, - сказал он бывшему интенданту.
– И мастера Хейнри тоже сейчас навещают.

Уэймин заметно дернулся, когда услышал эти имена, и улыбка Гарвея стала шире, не став ни на градус теплее.

– Почему-то я подозреваю, что один из этих прекрасных джентльменов собирается подтвердить то, что мы уже знаем, - сказал он.
– Это даже не потребует тех пыток, которые вы так любите. Что, по моему личному мнению, очень жаль.
– Он заглянул глубоко в глаза Уэймина и увидел, как мерцание страха поднялось выше.
– Есть часть меня, которая сожалеет о том факте, что император, императрица и архиепископ Мейкел специально отказались от Наказания вашей собственной Книги за убийство священников. С другой стороны, это, наверное, и к лучшему для состояния моей собственной души. Мне бы не хотелось оказаться проклятым на тех же углях, что и вы, так что, полагаю, мне просто придется довольствоваться веревкой.

– Ты не посмеешь!
– Уэймин вышел из себя.

– Уверен, что инквизиторы в Фирейде тоже так думали, - заметил Гарвей. Он еще мгновение холодно разглядывал бывшего интенданта, затем повернулся к Нейклосу.

– Ваши люди хорошо поработали здесь сегодня ночью, капитан, и вы тоже, - сказал он.
– Теперь я хочу, чтобы всех этих заключенных перевезли в тюрьму Касимар.
– Он одарил Уэймина еще одной ледяной улыбкой.
– Понимаю, что их там ждут.

XII

Малый зал совета, императорский дворец, город Черейт, королевство Чисхолм

– Ваши величества.

Князь Нарман Эмерэлдский поклонился, проходя мимо стражников за дверью в ответ на приглашение к завтраку. Кэйлеб и Шарлиэн сидели за столом у одного из окон зала. Было все еще темно, и безлунное, беззвездное зимнее небо было достаточно облачным, чтобы никто не ожидал увидеть солнце, даже когда оно наконец соизволит взойти. Час был немного ранний, даже для энергичных, молодых монархов, - размышлял Нарман.
– С другой стороны, для него это было нечто большее, чем "немного рано", учитывая, что он предпочитал более неторопливый график, и на самом деле он не ожидал, что его вызовут на совещание еще до завтрака.

Помещение было оборудовано одной из новых чугунных печей литейного завода Хаусмина, ее труба выходила в дымоход огромного, но старомодного и намного менее эффективного камина, и в зале действительно было комфортно тепло, даже по субтропическим эмерэлдским стандартам Нармана. Высокий, дымящийся графин с горячим какао стоял рядом с таким же дымящимся чайником для чая, и оба они сопровождались чашками, тарелками и подносом, плотно уставленным булочками и кексами. До своего приезда сюда, в Черейт, Нарман никогда не сталкивался с булочками, посыпанными орехами и ягодами шиповника, но они были местным фирменным блюдом, и он с энтузиазмом одобрил их. Особенно когда они были еще горячими из духовки и в наличии было много свежего масла.

Он заметно оживился, увидев их, и не только потому, что еще не ел. Это было довольно важно для его реакции, но были и другие факторы. В частности, с тех пор, как он и Оливия обзавелись своими собственными компьютерами и доступом к компьютерным файлам Совы, его жена начала беспокоиться о его привычках в еде. Сам Нарман уже много часов с восторгом изучал те же самые файлы, но его интересовали совершенно другие их части. Он предположил, что был рад получить доступ к информации, рассказывавшей им правду о проблемах со здоровьем, которые Священное Писание понизило до заученного подчинения "религиозному закону", но он мог бы пожелать, чтобы эта информация не содержала таких слов, как "холестерин" и "атеросклероз". По его мнению, было достаточно плохо, когда обученные Паскуале целители суетились над ним из-за того, что он ел, не имея никакого представления о действительных причинах диетических предложений Паскуале.

Он улыбнулся при этой мысли, но затем его улыбка исчезла, когда он увидел выражения лиц императора и императрицы.

– Доброе утро, Нарман, - ответила Шарлиэн на его приветствие. Ее голос был вежливым, но в ее тоне было что-то жесткое, сердитое. Однако, что бы это ни было, по крайней мере, казалось, что оно не было направлено на него, за что князь был благодарен.
– Пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

– Конечно, ваше величество.

Нарман подошел к указанному креслу, повернулся лицом к Кэйлебу и Шарлиэн через стол и посмотрел в окно позади них. Он сел, и Шарлиэн налила горячее какао и протянула ему. Он принял чашку, пробормотав благодарность, отпил глоток, затем поставил ее на стол перед собой, обхватив руками, в то время как обдумывал возможные причины своего неожиданного вызова. Его первой мыслью было, что это как-то связано с миссией Мерлина в Мейкелберг, но он наблюдал за "образами" разговора Мерлина с самим герцогом Истшером. Казалось маловероятным, что там что-то пошло не так, но если не это, то...?