Чтение онлайн

У мальчиков могут возникать проблемы, если они пытаются быть эмпатичными, мягкими и контактными - иными словами, выбрать такую модель поведения, которую феминистское преподавание сочло бы естественной и продуктивной.

"Со всеми этими феминистскими идеями и равенством парни порой оказываются в затруднительном положении,- говорит шестнадцатилетний Тоби.
– Они делают что-то, что, я думаю или они думают, не так уж и плохо, но потом подвергаются нападкам".

"Если ты невнимателен к девушке, она считает, что тебе все равно. Если ты внимателен, он считает, что ты ведешь себя слишком церемонно. Девушки не понимают парней, а парни не понимают девушек".

Я попросил Тоби привести пример из его жизни. "Например, моя бывшая девушка пришла однажды на нашу игру в баскетбол. После игры я подошел и сказал "привет" ей и еще нескольким друзьям. Потом мне сказали, что в тот момент, когда я повернулся, чтобы сказать кому-то еще "привет", она потянулась обнять меня. Я даже не заметил этого, но она подумала, что я по-хамски проигнорировал ее.

И знаете, если бы я первым обнял ее, она бы могла психануть, якобы я сделал что-то, чего она не хотела. Вместо этого она разозлилась, что я не обнял ее, хотя я даже не знал, что происходит.

Очень сбивает с толку то, что мы все разные и воспринимаем все по-разному. Иногда они хотят, чтобы мы были мужественными или типа того, а иногда они не хотят, чтобы мы были мужественными. Никогда не угадаешь, как девушка отреагирует. Ее реакция может разительно отличаться от реакции другой девушки.

Девушки хотят, что бы вы были чувствительными и все такое, но парни решат, что ты педик или тряпка, если ты будешь так себя вести. Ну вот как у меня, я уважаю всех моих учителей, и уважаю взрослых, я всегда вежлив, потому что меня так воспитали. Но часто мои друзья говорят, что я лижу всем задницы и подхалимничаю, а я просто вежливый и нормально разговариваю со взрослыми. Я говорю, что это вежливость, а они отвечают: "Ну нет, ты просто слабак". Это меня донимает".

Большая часть моего проекта состояла из длительных интервью, фрагменты которых приведены выше. Но я также провел серию психологических тестов со 150 мальчиками от 12 до 18 лет. Это исследование включало в себя два теста, которые позволяли мне выявить сознательные и бессознательные представления мальчиков о том, как мальчик становится мужчиной и как они себе представляют поведение здорового мужчины в обществе. Первая группа мальчиков, которых я тестировал, состояла из городских мальчиков из среднего по величине города на восточном побережье, поэтому я предполагал, что в их ответах будут I измышления о равенстве мужчин и женщин, юношей и девушек. И действительно, мои подозрения подтвердились.

В тесте, именуемом "Шкала тендерного равенства", созданном Кингами, они набрали много баллов в разделе о мужчинах и женщинах, принимающих "новую мужественность". Это означает, что они одобряют такие положения, как "у мужчин и женщин должны быть одинаковые возможности профессионального роста", и "на курсы по ведению домашнего хозяйства должны допускаться как женщины, так и мужчины", и совершенно не согласны с высказываниями типа "муж должен быть главой семьи" или "мать больше, чем отец, годится на то, чтобы поменять ребенку памперс". Здесь не было неожиданностей, а только подтверждение того, что мальчики переходят от тендерной ограниченности к новой модели мужественности, доброжелательной к мужчинам, которые иначе ведут себя или работают в областях, которые традиционно считаются более женскими, чем мужскими.

Но затем я сделал нечто не совсем обычное. Раньше, большинство исследований строилось по принципу "или-или": либо концентрировалось на том, насколько мальчики продвинулись в сторону гендерного равенства (для этого используется "Шкала тендерного равенства" и ей подобные тесты), либо анализировалось то, насколько мальчики поддерживают или опровергают те или иные характеристики, ассоциируемые с традиционной мужественностью. Иными словами, большинство исследований проверяло своих интервьюеров лишь по одному параметру: где их место на шкале гендерного равенства (они эгалитарны или нонэгалитарны) или поддерживают ли они традиционные идеалы маскулинности.

Но моя теория - что мальчиков заставляют быть одновременно и эгалитаристами и традиционалистами - требовала другого подхода. Я решил посмотреть, что получится, если мы протестируем их сразу на обе характеристики. Поэтому в дополнение к "Шкале гендерного равенства" мы провели с той же самой группой мальчиков тест Плека "Шкала восприятия традиционной мужской роли". Проводя с одними и теми же мальчиками оба теста, мы получили параллельные данные вместо дихотомии "или-или".

Результаты такого тестирования показали, что те же самые мальчики, которые поддерживали идеи равенства были в равной мере категоричны в своих ответах на тест о восприятии традиционной мужской роли. Они поддерживали утверждении "Я уважаю мужчину, который абсолютно уверен в себе", "мужчине нужно уважение окружающих", "мужчина всегда достоин уважения своей жены и детей", "меня раздражает, когда парень ведет себя, как девушка" и "мужчины всегда готовы к сексу".

Таким образом, получив возможность раскрыть свою душу, эти подростки, не осознавая того, показали свой внутренний раскол, разлом в их представлении о том, что такое - быть мужчиной. В тесте, который измерял их открытость идеям эгалитарности, они приветствовали равенство. В тесте, который определяет, насколько традиционны их взгляды на маскулинность, они демонстрируют традиционалистские черты. Эти результаты прямо указывают на внутреннее неосознаваемое противоречие в представлениях о том, чего общество ждет от мужчин. Поскольку общество заставляет мальчиков быть одновременно традиционалистами и эгалитаристами, мальчики не в силах примирить свои представления о мужественности. Если бы они имели твердые и ясные представления о мужественности, мальчики оказывались бы на верхних строчках на традиционной шкале и внизу - на эгалитарной, либо высоко на эгалитарной и низко - на традиционной. Но набирая много очков в обоих противоположных друг другу тестах, мальчики показали глубокий внутренний хаос.

В Главе 10, где я расскажу о своем исследовании представлений мальчиков о самих себе и о том, как полученные данные коррелируют с их успехами в школе, мы увидим, что этот хаос сам по себе требует маски, чтобы скрыть неуверенность и защитить хрупкую самооценку. В частности, мое исследование показывает, что по мере того, как мальчики проходят период подростковости, они все больше и больше склонны представлять в ложном свете то, как они ощущают свою мужественность. Все больше и больше они ощущают необходимость говорить, что они принимают общественный идеал "мужественной" самоуверенности, даже если внутри они совсем в этом не уверены.

Вероятно, из-за этой отравляющей внутренней неопределенности, у многих подростков возникают двойственные чувства относительно взросления и превращения в мужчину. Если они не твердо представляют, что такое быть мужчиной, откуда, спрашивается, возьмется у них представление о взрослости? Одна из частей моего исследования была посвящена выяснению того, как мальчики на самом деле относятся к перспективе стать взрослыми мужчинами. Выяснить это было нелегко, конечно, потому что, как мы видели, мальчики привыкли скрывать свои глубочайшие, наиболее болезненные чувства.

Одна из техник, которые психологи используют для определения бессознательных или подавленных эмоций - это демонстрация картинок с изображениями людей в разных эмоционально насыщенных ситуациях. Эти картинки созданы специально, чтобы вызвать определенные чувства и потом попросить человека описать, что, по его мнению, происходит на той или иной иллюстрации. В моем последнем проекте я показывал мальчикам две такие карточки и потом просил их написать историю о главном персонаже каждой картины, уделяя внимание его чувствам. Видоизменив известный инструмент психологической оценки, известный как ТАТ (тематический апперцептивный тест), разработанный десятилетия назад Генри Мюрреем, я использовал эту методику, чтобы проделать окошко в скрытый мыслительный процесс мальчика, заглянуть через него под маску.