Чтение онлайн

"У меня чувство, что этот человек потерян, он далеко от своей семьи... Он испытывает боль... может быть, он страдает, потому что его лишили опеки над детьми".

За редким исключением, большинство мальчиков рассказывали истории о сепарации, изоляции и одиночестве. Я думаю, что эти мальчики говорят о том, как они ощущают себя и какими они видят своих отцов и других знакомых мужчин. Здесь есть также воспоминания о чувствах, которые они испытывали, когда их преждевременно отделили от матерей и тех, кто о них заботился в раннем детстве; они выражали свою тоску, которую они, подростки, по-прежнему испытывают из-за трудности поддержания близких отношений с родителями, с другими родственниками, тоску по привязанности, которая заглушается ради следования общественному кодексу мужественности, и то, о чем они на самом говорят нам - это "мне страшно... я не готов становиться мужчиной и идти на работу... я не готов оторваться от друзей и семьи".

Чувство тревоги и скрытая потребность в контакте, а также глубокое чувство потери и одиночества, которое сопровождает мальчиков, становятся заметны, когда мы анализируем их реакции на вторую картинку, которая предлагалась им как тема для размышления. Это была фотография маленького светловолосого мальчика, сидящего у открытой двери, на пороге старого деревянного дома. Солнце ярко освещает мальчика и фасад дома, но то, что находится внутри дома, за открытой дверью, скрыто густой тенью. Мальчик сидит один, опираясь на косяк двери, локти на коленях, подбородок упирается в ладони. Выражение его лица трудно интерпретировать - то ли он задумался, то ли турится от солнца.

Размышления подростков об этой картинке тоже можно разделить на пять основных категорий. Первые две категории нейтральны и развивают темы, которые не связаны с резко позитивными или негативными эмоциями, а три остальные - как и большинство интерпретаций первой картинки - раскрывают чувство тяжелой утраты.

Мальчик на пороге нового. 13 процентов мальчиков, чьи истории вошли в первую категорию, развивали тему перехода. Они говорили о том, что:

"Это мальчик, который вот-вот переедет в другое место".

"Мальчика сфотографировали в тот момент, когда он ждет поездки куда-то".

"Мальчик кого-то ждет".

Размышляющий мальчик. Истории около 27 процентов мальчиков, отнесенные ко второй категории, посвящены теме размышлений. Мальчики говорили, что:

Маленький мальчик сидит на крыльце, задумавшись о чем-то... он обдумывает что-то важное".

"Это мальчик, который напряженно размышляет... он сидит и пытается разобраться в своих мыслях".

"Он просто хочет посидеть в тени и подумать".

Мальчика оставили одного. Истории мальчиков, которые отнесены к третьей категории (24 процента), акцентировали тему брошенности. Например:

"Мальчика оставили одного, и он ждет, когда его близкие вернутся".

"Арни совсем малыш, его оставили одного, и он сидит в дверном проеме, совсем оголодавший... Его родители бросили его... Псе, чего он хочет - это еда и любовь. Неужели он умрет один на улице?"

"Его родители сбежали из города и оставили его... Его потом нозьмут в приют".

"Маленький мальчик, забытый и брошенный. Его родителям не хватает денег, поэтому они бросили его. Он напутан и одинок. Ему нужен кто-то, кто будет любить его и заботиться о нем. Может быть, его усыновят".

"Сидящий мальчик подавлен и расстроен... Он был питчером и сыграл ноу-хитгер [5] , а его отец не пришел посмотреть на него. Папы других мальчиков были там... Папа извинится, но ничего не изменить".

"Он скучает по маме и плачет".

Одинокий мальчик. В четвертую группу вошли истории об одиночестве - 19 процентов опрошенных.

"Этот мальчик... одинокий и грустный"

"Маленький мальчик сидит один... чувство одиночества... очень серьезный"

"Этот мальчик одинок... у него нет друзей"

"Он грустит и плачет, совсем один".

Мальчик-жертва. Мальчики из последней категории увидели в мальчике на фото жертву, около 17 процентов опрошенных интерпретировали фото подобным образом:

"Мальчик, которого постоянно наказывает отец. Мальчик не любит своего отца".

"Этого мальчика обвинили в каком-то проступке, и отец снял ремень и сильно выпорол его; сейчас он напуган до смерти". "Его отец - пьяница, он бьет его и его мать". "Этого мальчика бьют и не обращают на него внимания... у него нет мамы и никого, кто мог бы утешить его... он будет теперь избегать людей".

"Джона обидели, и он прибежал в эту будку, чтобы спрятаться от обидчика. Он очень расстроен... Ему в голову пришла мысль о самоубийстве".

Как следует из этих историй, у многих мальчиков-подростков переход от мальчишества к взрослости заполнен глубоким чувством внутренней боли. Мальчик размышляет о своей судьбе в одиночестве. Он тревожится, он одинок. Он чувствует себя покинутым, возможно, брошенным на произвол судьбы своими родителями. Он напуган, и он боится несправедливых оскорблений, депрессии и суицидального настроя. Это голоса наших мальчиков, ужасно напуганных грядущим превращением в мужчину.

Мое исследование не единственное в этой области. Например, и национальном опросе тинэйджеров для Ассоциации Горацио Алгера [6] в 1996 г., гораздо больше девочек, чем мальчиков, оказались способны представить, что счастье - это именно то, чего они больше всего ждут от жизни (32 процента девочек и только 23 процента мальчиков), и когда детей спрашивали о планах на будущее, в колледже собирались учиться 67 процентов девочек И только 54 процента мальчиков. Как сказал пятнадцатилетней Келвин из второй главы, ожидания, которое общество предъявляет мальчикам-подросткам, не только базируются на двойном стандарте, они часто бесчеловечны: "Я считаю, что быть парнем трудно, потому что есть столько вещей, которые нормальный человек сделал бы, а тебе это не позволяется". Или позаимствуем фразу, которую одно из индейских племен Америки использовало для характеристики обряда посвящения подростка в мужчину: Большая Невозможность.

Я установил, что то, в чем мальчики нуждаются для прохождения Большой Невозможности - выжить среди давления сверстников, смирительной рубашки пола и других несчастий подростковости - это знать, что у них есть значимая связь не только со своими друзьями, но также с родителями и другими членами семьи. Хотя нам часто говорят, что подростки, особенно мальчики-подростки, жаждут самостоятельности и нуждаются в независимости от семьи, это еще один опасный миф о мальчиках. Конечно, подростки мучительно решают проблемы идентичности и взросления, и будут временами отталкивать нас, даже сбегать от нас. Разумеется, они хотят проводить время вне дома и утверждать свою индивидуальность. Но наши сыновья редко хотят рвать связывающие нас узы, жить сами по себе, отделяться от нас. На самом деле большинству мальчиков отчаянно необходимы их родители, их родственники, их окружение - тренеры, учителя, священники, рабби, которые всегда рядом, которые демонстрируют постоянство и в то же время гибкость, которые образуют живую стену любви, на которую можно опереться, а потом оттолкнуться от нее. Они жаждут не сепарации, а индивидуализации. Зрелость достигается в среде любящих взаимотношений: здоровая мальчишеская подростковость - это растягивание, а не разрыв психологической пуповины.

Мое исследование показывает, что наши мальчики об этом прекрасно знают. Сет, описывая, как он справляется с болью сепарации, которую испытывают многие мальчики, сказал с радостью:

"Я думаю... это просто крепость моей семьи. То, как родители растили меня частью семьи. Я люблю приходить домой и проводить время с мамой и папой.

Для меня не проблема прийти и провести все выходные с моей семьей вместо того, чтобы потусоваться с друзьями,- объясняет Сет.
– Иногда я предпочту побыть с семьей. Когда я с друзьями, я иногда думаю, что предпочел бы оказаться дома".