Чтение онлайн

Смирнов сообщил все эти сведения Нине, опустив свои догадки о женихе бывшей жены. Та, выслушав его, несколько секунд молчала.

— Так, значит, мы в его ресторанчике сегодня обедали? — усмехнулась она. — Очень удобно! Гуляешь за чужой счет, да еще имеешь с этого часть прибыли.

— А Сашка, возможно, на Усиевича, — пробормотал фотограф.

— А я думаю, в загородном доме, — подсказала Асеева. — Там можно целый детский сад устроить!

— Теперь ты понимаешь, какой размах у нашего друга?

Она кивнула.

— Акула империализма! — с иронией заключил Сан Саныч. — Палец поднесешь — руку откусит!

Кравец узнал о смерти Степы Боброва в два часа дня, через несколько минут после того, как это сообщение по 02 поступило на пульт дежурного по городу. Его помощники тут же разнесли его по всем службам, в том числе и в угрозыск. Еще через десять минут — старший лейтенант был уже в дороге — поступило известие, что убийца задержан прибывшим на место преступления нарядом из близлежащего отделения милиции.

«Поспешили тут же отрапортовать, чтобы нашу славу у них не отобрали», — усмехнулся про себя старлей.

Подъехав к сорок шестому дому по Серпуховской улице, сыщик встретил у подъезда хмурого золотушного лейтенанта с худенькой цыплячьей шеей и для начала неприятно поразился тому, кого ныне набирают в органы внутренних дел.

«Да его любой бандюга одним щелчком на тот свет отправит!» — язвительно произнес про себя оперативник. По тоскливому выражению лица лейтенанта он тотчас догадался, что убийца либо сбежал, либо оказался соседом, который просто зашел за спичками.

— Ну что там? — с ходу спросил Кравец.

— Мы не виноваты, — еле слышно забормотал лейтенант. — Он так странно себя повел…

— Короче!

— Мы приняли за убийцу вашего коллегу капитана Климова…

— Где он?

— Там, — милиционер кивнул на подъезд.

Старлей взбежал на третий этаж, вошел в квартиру, около которой топтались и курили двое ментов, заглянул в гостиную, где, застыв как изваяние, сидела немолодая женщина, прошел в спальню. На кровати, прикрытый простыней, лежал бездыханный Степа, а рядом на ковре валялся без сознания капитан Климов.

— Первой труп обнаружила мать, — торопливо пояснял лейтенант, подбежавший следом. — Она, конечно, была потрясена, намеревалась позвонить в милицию, но телефон не работал, был попросту отключен, это мы потом уже выяснили, Анна Антоновна бросилась к нам, отделение рядом, на Серпуховке, а оттуда мы уже позвонили дежурному по городу и двинулись сюда. Подходим, а дверь приоткрыта, слышим шум, шорохи, хотя хозяйка поклялась, что заперла квартиру на ключ. Понятно, что воришка забрался. Мы зашли, видим: он по шкафам рыщет. Хотели по-тихому обезоружить, схватить с поличным! Подкрались сзади, и наш сержант Колосов его долбанул сзади кулачищем по голове. Мы же не знали Климова в лицо. Слышали только о нападении на него. Проверили, документов вроде нет, подумали, что убийца вернулся, позвонили в отделение, а потом сержант нащупал удостоверение, оно провалилось за подкладку, дырка в кармане оказалась, вот мы и выяснили…

— «Скорую» вызвали?

Лейтенант кивнул.

— Зачем только он в закрытую квартиру полез? — посетовал он. — У вас что, были разработки по убитому?

— Имелись.

Начали работать эксперты, а через мгновение «скорая» увезла Климова. С ним Кравец после того разговора первого января больше не связывался, хотя интуиция у капитана сработала виртуозно. Если б они сразу бросились к Боброву, то он бы наверняка остался в живых, а они, возможно, узнали бы ту тайну, которую унес с собой в могилу Паша Власов. Наверняка знал об этом и Степан.

Первого января они сходили в кино, погуляли, посидели в кафе, поели мороженого и выпили шампанского. Сегодня с девяти Лида заступила на сутки в магазин, а старлей, появившись на работе, позвонил жене. Но она разговаривала с ним сквозь зубы, спросила: присоединится ли он к ним? Но Сергей ответил, что вряд ли. Надя бросила трубку. Сегодня он съездит домой, уберется, а завтра видно будет, хотя он пообещал Лиде приехать к ней. За первый новогодний день и две ночи они неожиданно сроднились. Красавица из Камышина хоть и не была девственницей, но влюблялась всего дважды и только с ними по любви вступала в близкие отношения. Оба ее возлюбленных жили в родном Камышине, и Лида уехала оттуда еще и потому, что поссорилась с тем, за кого собиралась замуж.

— Выходит, ты и в меня влюбилась? — усмехнулся Сергей.

— Выходит, — серьезно ответила она. — Я и второй раз все тебе выложила, потому что поняла — ты меня не предашь. И даже не волновалась. А ты оказался нормальным, благородным даже. И это мне сразу понравилось. А потом твое приглашение и то, с какой нежностью ты смотрел на меня… Нынешние молодые парни с таким трепетом на девушек уже не смотрят. Я знаю, что ты женат. Но, видимо, что-то не складывается у тебя в той жизни, ведь так?

Он кивнул.

— Я не хочу торопить тебя. Решай сам.

Она понимала, какое непростое решение придется принимать старлею. Кравец сам ей обо всем рассказал. Чтобы по-честному.

Но последние ее слова до сих пор звучали в его памяти. Лида, несмотря молодость, оказалась на редкость мудрой женщиной, и это его больше всего удивило.

Кравец побеседовал с матерью Степы, Анной Антоновной. Это была крупная, сильная женщина со звучным, чуть резковатым голосом, властная, но слепо любившая сына, который этим и пользовался. Она стойко держалась, изредка прикладывая платок к сухим глазам и ожидая конца расследования, чтобы понять причины происшедшего. Потом, когда ее оставят одну, она, быть может, и даст волю слезам, но сейчас не позволяла упасть даже слезинке.

Последний раз Анна Антоновна говорила с сыном поздним вечером тридцать первого декабря, когда они обменивались новогодними поздравлениями. В трубку уже доносились звонкие женские голоса, мать подумала, что у сына на квартире собираются одноклассники, другими друзьями сын еще не обзавелся, и не стала особо беспокоиться. И даже не спросила, с кем он встречает Новый год. А на вопрос мужа уверенно сказала: «С одноклассниками». Всех их Боброва хорошо знала еще со школы, они никогда не увлекались крепкими напитками и допоздна не засиживались.

— Любили пиво.

— Да, любили пиво, дружили с девушками, но все в рамках правил и моральных норм…

Она покраснела, потому что на постели убитого сына были разбросаны разных цветов и размеров женские чулки, колготки и даже черный ажурный лифчик, но Анна Антоновна считала, что убийца намеренно все подстроил, чтобы оклеветать сына.

Она приехала сюда, чтобы убраться, зная, как сын не любит пылесосить, стирать, мыть посуду. И такого исхода не ожидала. И подозревать никого не могла.