Чтение онлайн

Нина хмурилась и сердилась на него, но пока молчала, перемалывая всю ссору в себе и укладывая Сашку спать. Смирнов сидел на кухне, пил кофе, обдумывая ход дальнейших действий. Во-первых, надо подружиться. Узнать, где он живет, сколько квартир, есть ли дача. Голыми руками этого Юрочку не возьмешь.

Нина уложила сына, пришла на кухню. Сан Саныч налил ей кофе. Она закурила, с удивлением взглянув на фотографа. Пил он немало, с Юрой они почти вдвоем допили литровую бутылку текилы. Даже если к их приходу там оставалось восемьсот граммов, то четыреста или триста — объем тоже немалый, а Смирнов после такого спиртового груза выглядел как огурчик.

— Я поэтому и не хотела ехать к Татьяне, потому что каждый раз все заканчивается одним и тем же: сидим нормально, весело, но к концу она напивается и вешается на шею первому встречному. Хорошо хоть, на тебе не повисла!

— Почему ты тогда продолжаешь с ней дружить? — удивился Сан Саныч.

— Мы дружим с шестого класса, она помогла мне с Сашкой, работает в мэрии, ей подчиняются все сиротские дома…

— Так она и есть важная чиновница из мэрии! — радостно воскликнул он.

— А я разве тебе не говорила? — удивилась она. — Татьяна за неделю сделала все нужные документы!

— За неделю?! — прошептал Смирнов и даже подскочил с места.

— Да, а что?

— Юра похититель моего сына! — Сан Саныч выложил ей рисунок, который составил со слов Могилевского.

— Да, похож, — всмотревшись в него, сказала Нина. — Ты его сразу узнал?

Он кивнул.

— А почему мне не сказал?

— Я жалею, что и сейчас не сдержался, — вздохнул фотограф. — Если наш новый ласковый друг хоть что-то заподозрит, то он не пощадит ни меня, ни тебя, ни Сашку! И в отличие от капитана Климова ультиматумы выставлять не будет. Так что тут игра не в казаки-разбойники, а со смертью.

Кравец открыл глаза и огляделся: желтенькие с зелеными цветочками обои ему были незнакомы. Как и плотные темно-вишневые шторы на окне. Он увидел рядом спящую Лиду и лишь после этого стал немного вспоминать.

Старый год они начали провожать у Верки, в ее небольшой двухкомнатной квартире, и все шло нормально, стол получился праздничный, с разными салатами и разносолами. Нарядная елка, мигающая огоньками. Климов за уходящий год не пил, считая, что тот ничего хорошего ему не принес, и свои сто пятьдесят приберегал за новый, потягивая сок и не сводя восхищенных глаз с продавщицы, так поразила капитана ее красота.

— Слушай, где ты ее откопал? — оставаясь наедине со старлеем, постоянно гудел он. — Она что, свидетельницей по одному из наших дел проходила?

— Какая разница, — усмехался Кравец. — Мы с тобой договорились: тебя это не касается!

— Жалко девку! Как только твоя Надя вернется, ты же ее сразу бросишь!

— Ты лучше на Верку посматривай, а то она обижается! — огрызался сыщик.

Но Толю словно заклинило. Он не мог отвести от Лиды нежного взгляда, расспрашивал ее о родном Камышине, где, оказывается, не раз бывал и о котором хранил теплые воспоминания. Несколько раз Вера и Сергей пытались перевести разговор в общее русло, разыграть даже шараду, но Климов, оседлав верного конька, то и дело возвращался к Камышину.

— А какой там стоял театр? Такое красивое здание! — восторженно запевал он.

— Оно и сейчас стоит, — искренне отвечала Лида, не очень понимая, почему капитана вдруг заинтересовал ее родной маленький городок. — Театр у нас старинный, на его сцене играло много известных актеров. — Она заулыбалась, готовая произнести эти имена, но вдруг поняла, что не помнит ни одного. — Ничего себе! Я когда-то многих помнила, а теперь всех позабыла…

— Там же рядом водохранилище? — не унимался Климов. — И много рыбы, наверное?

— Водохранилище очень большое, и рыбы тоже много! — без особого энтузиазма отзывалась камышинская красавица. — У моих соседей катер, и они без рыбы не живут…

Черные глаза Верки наполнялись злой тоской, продюсерша хватала сигареты и выскакивала на кухню. После восьмого вопроса о Камышине и его окрестностях Лида не выдержала и, наклонившись к старшему лейтенанту, прошептала:

— Наверное, нам лучше уехать!

Оперативник кивнул. Они выпили еще по рюмке за тех, кто в пути. До Нового года оставалось сорок пять минут. Верка успела пожарить по огромной отбивной, и Сергей с Лидой съели одну на двоих. Доев мясо, они перемигнулись и оба разом поднялись.

— Спасибо этому дому, пойдем к другому! Все, ребята, мы тихо отчаливаем! — весело заявил Кравец. — Обещали еще одних друзей поздравить!

Верка их не задерживала, зато Климов взвился, как смерч, перегородив дорогу.

— Каких друзей, ты чего бормочешь?! Мы так не договаривались! Компания есть компания!

— Да отпусти ты молодых, видишь, им не терпится! — усмехнувшись, встряла Верка.

— Чего им не терпится?! — не на шутку разозлился капитан. — Сегодня праздник, я близкий друг Сергея, у нас одна компания, мы сидим, нормально разговариваем. Я что, кого-то обидел? Нет, пусть скажут: я кого-то обидел?!

— Ты никого не обидел, — помолчав, произнес Кравец.

— Тогда все за стол! Скоро двенадцать часов, ё-ка-лэ-мэ-нэ! Я давно жажду выпить вместе со всеми! Человек только что вышел из больницы! Можно хоть немного сострадания к нему проявить?! Ну чего встали?! Марш за стол!

Но Кравец с Лидой не двинулись с места.

— Ладно, Толя, не буянь, пропусти нас! — выговорил старший лейтенант.

— Хочешь со мной поругаться навсегда? — нервно задергал желваками капитан

— Это уж как придется.

— Да пропусти ты их, хватит выкобениваться! — не выдержав, выкрикнула Верка.

Климов вздрогнул, молча посторонился, давая им пройти. Они быстро оделись и, не попрощавшись, выскользнули за дверь. Лишь после этого капитан словно очнулся. Он пришел на кухню, где нервно курила Верка, растерянно спросил:

— Что случилось, объясни мне?

— А ты что, сам не понимаешь?!

— Нет.

Она со злостью посмотрела на него, но оперативник ответил ей таким растерянным и не понимающим взглядом, что Верка быстро сменила гнев на жалость. Она подошла к нему, обняла, погладила по голове, прижала к себе.

— Ну как тебе объяснить? — покусывая мочку его уха, зашептала она. — Ты же веришь в любовь?

— А как же!

— Так вот, твой старший лейтенант влюбился в юную девочку, и она к нему неровно задышала, они сидели, как голубки, за столом, а ты стал тянуть одеяло на себя, вклиниваться между ними, мешать им, разве это непонятно?

— Я стал вклиниваться?! — тая от нежных ласк, промурлыкал капитан. — Разве ты не знаешь, как я умею вклиниваться?! Да я так вклиниваюсь, когда захочу, что пыль столбом поднимается! А тут задал несколько невинных вопросов, только и всего!