Чтение онлайн

Ухватился за ветку куста и попытался подняться. Хрясь. Ветка сломалась и коленом…

– Аааа!

– Иван Яковлевич, что с вами? Ранены? – Повар с котелками наверх шествует. Что уже ужин? Вот время-то летит. Только утро было. Ха-ха. Да, это самый длинный день в жизни. Столько событий произошло, что целую книгу написать можно.

– Еремееич, помоги до лагеря добраться. Ногу повредил. Спешил.

– Батюшка у нас в селе любил повторять: «Всю жизнь торопимся туда, где торопиться уже некуда», – повар приподнял Брехта за руку.

– Точно. – Двинулись вниз. Через десять минут приковыляли, совершенно уже никуда не спеша, к палатке. И именно в это время туда вприпрыжку прибежал Попов. Вот, оказывается, и некуда было спешить.

Брехт сем на матрас из конского волоса, что позавчера только для него доставили самолётом, и вопросительно глянул на сияющего истребителя.

– Хвастай, Матвей.

– Нечем хвастать, товарищ командир батальона. Только половину пушек разбомбил, тренироваться надо. Половину бомб вхолостую истратил.

– А взрыв?

– Взрыв? – удивлённый взгляд. Точно. Он ведь улетел. Пилот в наушниках и мотор ревёт в метре от тебя. Он не слышал и не знает, что половина Квантунской армии уничтожена. Ну, ладно, погорячился, не половина. Кусок. Вот кусок Квантунской армии уничтожен.

– Ты, Матвей, чего-то у них там зажёг. И когда улетел уже, как бабахнет, что с меня чуть все волосы не сдуло. Молодец. Если будут требовать списки на награждения – считай орден твой. Стоп. А как думаешь, если ты сейчас туда в разгар спектакля вернёшься, что получится? По тебе, кстати стреляли?

– Стреляли. Из винтовок и пистолетов. Да на такой скорости это ерунда, я даже прямо над головами у них летал. А что нужно вернуться и добить эти пушки уцелевшие?

– Пушки? Думаю, нет, там никакой пушки. Давай-ка, мы Женевскую конвенцию нарушим. Бери ещё бомбы и возвращайся, там пожар должны тушить, раненых собирать. Вот по ним сбрось бомбы и пулемётами разгони эти демонстрации.

– По раненым?

– По врагам. Он вылечится и опять на нашу землю полезет. Нет, если красный крест увидишь или полумесяц, да даже Будду красного, то не стреляй по нему, а по скоплению вражьей силы обязательно. Пусть в своих донесениях и молитвах тебя ругают. Ты ведь не веришь в Будду.

– Не. Я комсомолец. Так что, я полетел? – уже одной ногой там.

– Бомбы не забудь.

– Есть бомбы не забыть.

Пора и поужинать. Неужели этот день закончится?

– Еремееич, кормить будешь?

– Нет.

– Как так? – распустились.

– Угощать буду. Карпа пожарил в яйцах. С лучком, и черемшой фаршированный. Шедевр получился.

– И водочки.

– Под рыбу белое вино надо.

– Так у тебя водка не белая?

Событие пятьдесят четвёртое

– Царь-батюшка, пришли татары. Мзду требуют, ироды!

– Мзду?! Пиши мой указ… Дать татарам мзды!

Место действия не изменилось. Небольшой кабинет с заваленным бумагами столом. За ним, протирая очки, сидит Император Хирохито, он же Тенно Сёва. Время? Время немного другое. Прошло четыре дня. Собеседник? Собеседник тот же самый, только мешки под глазами и серый, кокой-то землистый цвет лица, и чуть взлохмаченные седые волосы, говорят о том, что человек тот же, а вот мысли и настроение у него совсем не те же.

– Хи-но-мико («сын Солнца»), пришли новости из Пхеньяна.

– Озеро Хасан? – император ждал и боялся новостей.

– Так точно, Ваше Правящее Высочество (киндзё). – Маршал поклонился низко, ниже, чем следовало, и протянул конверт из чуть желтоватой бумаги.

– Читал, Канъин-но-мия Котохито синно (Принц Котохито)?

– Да, Ваше Первейшее Высочество.

– Почему мне нужно вытягивать из тебя каждое слово? – Тенно Сёва достал из вскрытого конверта листок с рукописным текстом. Махнул рукой начальнику штаба и углубился в чтение. По прочтению свернул листок вчетверо назад и дрожащими руками попытался засунуть в конверт. Не получалось. Бросил обе бумаги на стол.

– Канъин-но-мия Котохито синно (Принц Котохито), у нас опять нет командующего Квантунской армии? Двое за пять дней? Есть подробности?

– Ваша Достопочтенность (сисон), – маршал чуть согнулся снова и, решившись, выпалил, – Весь берег реки Тумень-Ула на этом полуострове покрыт кёнси. Несколько сотен че… тварей. Для атаки русских туда было переброшено две роты из 19 дивизии, получается, что все они превращены в вампиров. Кроме того в письме не указано, что ещё одну роту коммунисты уничтожили неизвестным оружием при переправе через реку. С берега обстреляли бронекатера. Один бронекатер взорвался, два выбросились на берег в пяти километрах вниз по течению, на корейский берег. На каждом по два взвода просто разорванных пулями солдат и офицеров. Страшное оружие. Что-то типа американских крупнокалиберных пулемётов, но у русских, по данным разведки, такого оружия нет, да и скорость, с которой уничтожили десант, невозможная. Даже американский пулемёт Браунинга на такое не способен.

– А склад боеприпасов, чем уничтожен?

– Хи-но-мико («сын Солнца»), здесь просто случай. Русские послали свой истребитель И-5, он сбросил несколько маленьких бомб и обстрелял артиллерийский дивизион из пулемётов. Особого вреда не причинил, но начался пожар и его не сумели быстро погасить. Вот тут и прибыли к месту действия командование 19 дивизии и генерал Сигэру Хондзё – новый командующий Квантунской армии. Тел найти не удалось. Взрыв был очень мощный. Они погибли во славу Императора и Японии.

– А что по второму истребителю? – Хирохито ткнул тонким пальцем в листок на столе.

– Русские летают тройками – звеньями. Судя по опросу уцелевших, они прилетели из Владивостока. Расстояние большое, и видимо один самолёт не долетел, а второй сильно отстал. Он появился через пятнадцать минут, когда шло тушение пожара и эвакуация раненых. Он сбросил тоже несколько небольших бомб и расстрелял занимающихся тушением пожара людей. Потери из-за большого скопления народа получились приличными, по предварительным данным не менее роты.

– Он стрелял по раненым и по санитарам? – Вскочил со стула Хирохито. – Это недопустимо!

– Нет, Ваша Достопочтенность (сисон), только по подходящим частям и пожарным. Хотя, если предъявлять ноту СССР, то можно указать, что были обстреляны раненые и повозки Хакуай-ся (Благотворительное общество – название Красного Креста в Японии).

– Почему «Если»? – Император подошёл к стоящему навытяжку главе Генштаба Сухопутных войск.

– Вы же помните события прошлого года, Ваше Первейшее Высочество (камиго итинин). В 1934 году в Японии состоялась международная конференция, на которую приехали более 250 представителей обществ Красного Креста из 57 стран. На этой конференции был принят документ о разрешении членам иностранных Красных Крестов помогать иностранным же гражданским лицам, находящимся в районах военных действий, однако по решению правительства наш Красный Крест блокировал попытку распространить эту помощь на граждан воюющих государств. В газетах по всему миру вышли статьи, написанные иностранными делегатами этой конференции. Они очень негативно отнеслись к позиции Японии и отзывались об этой конференции как «о каком-то притворстве». Сейчас ситуация только ухудшилась. Ну, с их точки зрения, Красный Крест в Японии полностью отказался от идей гуманности в пользу помощи и заботы исключительно о своих солдатах, а нашим солдатам и офицерам дан приказ рассматривать вражеский медперсонал как комбатантов и уничтожать их. Так что нота будет расценена СССР, как издевательство и обман. Или же наоборот, как жалоба. Мы потеряем лицо, – маршал вытянулся ещё больше.