Чтение онлайн

Фридун поблагодарил.

– Господин сертиб - просвещенный человек, - вставил Курд Ахмед.
– Он помог многим учащимся университета.

– Я имел случай лично убедиться в благородстве помыслов господина сертиба, - сказал Фридун.

– Где это?
– заинтересовался сертиб.

Фридун напомнил ему ночь в чайной и добавил, что он находился среди спавших там крестьян.

– Как азербайджанец, я считаю долгом принести вам свою признательность за сердечный отзыв о моей родине.

– А вы знаете, чем кончилось дело Гамида Гамиди?
– спросил сертиб Селими, решив, что Фридун слышал весь разговор в чайной, и, встретив его вопросительный взгляд, сообщил: - Дан приказ об аресте большой группы людей... По всему видно, что Гамида Гамиди ожидает тяжелая участь.

– Может быть, на этот раз восторжествует справедливость?
– спросил Фридун.

На губах сертиба Селими появилась горькая усмешка.

– Справедливость? Ха! Пока существуют все эти продажные серхенги, министры и придворные, справедливость живет лишь в мечтах... На каком же факультете вы собираетесь учиться?

– На юридическом.

– А что вы преподавали в школе?

– Мои предметы - история и литература.

Сертиб задумался, стараясь что-то вспомнить, потом повернулся к Курд Ахмеду.

– Вероятно, вас удивило мое посещение?

– Я всегда рад вас видеть. Двери наши открыты.

– Я хотел с вами кое о чем поговорить.

Не желая мешать их беседе, Фридун и Гахрамани поднялись. Сертиб также встал. Пожимая руку Фридуну, он спросил как бы вскользь:

– Не взяли бы вы на себя труд подготовить одну особу по литературе? Ведь вам, чтобы учиться, вероятно, нужна будет какая-то поддержка?

– Это было бы очень кстати, господин сертиб!
– не дав Фридуну ответить, вмешался в разговор Курд Ахмед.
– Мой друг как раз ищет подходящую работу.

– В таком случае прошу вас дня через два зайти ко мне.

– Слушаюсь!
– ответил Фридун и вышел с Ризой Гахрамани.

После их ухода Курд Ахмед принес два стакана крепкого, душистого чаю.

– Вы знаете, - приступил к беседе сертиб Селими, помешивая ложечкой в стакане, - я ухожу из министерства. Недавно министр вызывал меня, и из его слов я понял, что надо подавать в отставку. В сущности я рад этому. А к вам привело меня другое дело.

В соответствии с этикетом Курд Ахмед приподнялся и снова сел.

– Извольте, я к вашим услугам, - сказал он почтительно.

– Я хочу подать докладную записку его величеству. Страна идет к гибели. Положение в Азербайджане и Курдистане, состояние рынка вы знаете не хуже меня. Я пришел к вам, чтобы с вашей помощью выяснить то, что мне еще не известно, - сказал сертиб Селими.

Выслушав сертиба, Курд Ахмед, не выражая собственного мнения, дал ему исчерпывающие сведения по интересовавшим его вопросам.

– Очень вам благодарен. Я отдохнул у вас душой, - сказал сертиб, уходя, и крепко пожал руку молодому человеку.

Фридун и Риза Гахрамани без устали размножали окончательно отредактированную листовку. Фридун, которому казалось, будто он пишет новый кодекс жизни и морали общества, каждую букву выводил с особенным старанием. Усердно работал и Риза Гахрамани.

Когда они сделали по тридцати копий, каждый из них уже знал текст листовки наизусть.

К трем часам ночи сто экземпляров листовки были готовы, и они наконец разогнули спины. Налили из термоса по стакану горячего крепкого чаю. Эта добровольная работа не только не утомила их, но, наоборот, вызвала особый прилив сил; ни тому, ни другому не хотелось спать.

Они разговорились.

Фридун рассказал о деревне, о семье дяди Мусы, о Гюльназ.

– Если б ты знал, какая это красавица, какая сердечная девушка! вздохнул он.
– Но как они тяжело живут! Разве это можно назвать жизнью?

– Ничего, мой друг, не падай духом, - стал утешать его Гахрамани.
– И они дождутся светлых дней. Все изменится.

– Ну, теперь расскажи о себе, - попросил его Фридун, - как у тебя в Мазандеране?

– Жизнь наша повсюду одинаково тяжела, - начал Риза Гахрамани.

Из своих двадцати шести лет двадцать он провел на работе. Ему было всего шесть лет, когда отец, мелкий торговец в Мазандеране, привел его в свою лавчонку. С этого времени он вместе с отцом каждый день отправлялся чуть свет на работу и с ним же к вечеру возвращался домой.

В лавке отец то и дело давал ему всяческие поручения: "Риза, сынок, сбегай к Мешади-Абасу, скажи, чтобы принес стакан чаю для покупателя!..", "Сынок, ну-ка, разменяй быстренько эти десять туманов!..", "Не стой зря, наполни мешок господина углем!.."

В лавочке всегда было достаточно работы для маленького Ризы, поэтому по возвращении домой он быстро проглатывал поданный матерью ужин и валился в постель. Не успевала голова его коснуться подушки, как он сразу засыпал. Часто и во сне слышались ему приказания отца, казалось, что он бегает по его поручениям.

Несмотря на это, он чувствовал себя счастливым в своей семье. У них была своя лавка, был обеспеченный кусок хлеба. Но неумолимый закон рынка быстро развеял по ветру их маленькое счастье.

В погоне за большим барышом отец Ризы поддался на уговоры одного торговца и впутался в рискованную сделку. В два месяца он разорился и вынужден был закрыть лавку. Чтобы поправить дела, отец решился распродать домашние вещи. Но снова стать на ноги ему так и не удалось. Тогда после долгих уговоров и просьб он определил сына учеником к кузнецу.

В кузнице Риза целый день раздувал мехи либо стучал молотом, получая за это два крана в день.

Сломленный банкротством и дальнейшими неудачами, отец слег.

– Все терпи, сын мой, но научись ремеслу. Без ремесла не проживешь в этой стране, - неустанно повторял он сыну.

Мальчику не было полных двенадцати лет, когда отец скончался, оставив семье в наследство лишь рваный коврик да изодранную постель.

Видя, что мальчик старается, мастер увеличил его жалованье, стал платить три крана в день. Денег этих хватало семье лишь на то, чтобы не умереть с голоду. Но они и за это благодарила небо, потому что тысячи таких, как они, влачили еще более жалкое существование, будучи не в состоянии заработать не только три крана, но и три шая. Безработица, страшная безработица свирепствовала повсюду.